– Мотоциклик там, мотоциклик сям! Где-то больше, где-то меньше, чтобы скрыть недостатки фигуры! А ведь это идея! И все едут в определенном направлении! Эдак ведь можно навести его на мысль ты как считаешь, а? Ты бы, например, обрадовался' если бы у Даф на платье были мечи и сабельки?

– Я бы просто умер от счастья, – сказал Меф.

– Издеваешься? – проницательно спросила Улита.

Ей стало вдруг грустно. Она вытерла салфеткой помаду, съела кекс и, стряхнув с подбородка крошки, начала генерировать идеи, как ей повысить настроение до подходящего для жизни градуса.

Идеи упорно не генерировались. Вероятно, поблизости не было необходимой эмоциональной розетки. Зато довольно скоро ведьма отыскала подходящий громоотвод, а если еще точнее – целую толпу мальчиков для битья.

Разочарованная в себе и в платье, она надула губы и всмотрелась в терпеливую очередь комиссионеров. Те косились на нее и дрожали. Каким-то боком эти всеведущие духи пронюхали, что не так давно Улита приструнила Лигула и вытащила Арея из Тартара. Как приструнила, они толком не знали, но все равно на всякий случай тряслись.

«Уж ежели Лигула прищучила, то нас-то, сирых, и вовсе жизни лишит...» – шептались они.

– Ждете, гадики? – мрачно дыша на запотевшие перстни на пальцах, спросила Улита.

– Ждем, матушка! – льстиво откликнулись комиссионеры.

С недавних пор они называли Улиту не иначе «матушка», хотя большинству из них она годилась в прапраправнучки,

– Все ли тут?

– Все, матушка!

– А босячки кругломордые? Тут? – спросила Улита, всматриваясь в тесные ряды комиссионеров.

Босячки оказались на месте. Звали их Чет и Нечет, однако Улита называла их не иначе, как «босячки кругломордые».

Статус «босячков» был трудноопределим. Вроде бы по всем признакам комиссионеры, но по методе работы отчасти и суккубы – с «отдельно выделенным юридическим адресом», как говаривал иногда Арей.

Занимались они в основном азартными играми, русской рулеткой, казино и организацией вечеринок с запредельной программой, после которых притаскивали по полной горсти эйдосов. Оба были кругленькие, толстенькие, короткорукие, с буйной растительностью на лицах и до невероятия прыгучие.

«Массовики-затейники, контуженные громкой музыкой», – характеризовала их Ната, которой не раз случалось бывать в лагерях летнего отдыха.

Похожие друг на друга как близнецы, босячки отличались только формой носа. Если у Чета нос был просто картошкой, то у Нечета, пожалуй, картошкой раздавленной. Произошло это от некогда слишком близкого знакомства с дверью. Двигались «босячки кругломордые» всегда синхронно. Одновременно кланялись, приседали, всплескивали ручками и бултыхали животиками.