Доктор осмотрел тело и велел отвезти его в покойницкую губернской земской больницы. И Баулин с Лыковым опять остались одни. Но ненадолго: прибыл надзиратель Бубнов и начал искать отпечатки пальцев. Алексей Николаевич посмотрел на его манипуляции – честно говоря, не очень умелые – и кивнул губернскому секретарю:

– Айда к вашему Пишванову.

Сыщики вышли на улицу и лишь сейчас сообразили, что никто не осмотрел следы вокруг дома. Теперь делать это было уже поздно. Толпа обывателей в несколько десятков человек окружила избу и топталась в нервном оживлении. Пробившись сквозь нее, питерец с рязанцем попытались найти хоть что-то на снегу – следы саней или кровь, но безуспешно. Плюнув с досады, они отправились в винницу.

Хозяин, с безволосым лицом скопца и неприятными бегающими глазами, первым делом налил им по стакану того, что он назвал хересом. Пойло отдавало чем угодно, кроме винограда. Лыков отстранил стакан; Баулин, глядя на него, сделал то же самое.

– Убили сторожа сургучного завода, – сказал губернский секретарь."

"– Слыхали, – ответил хозяин, глядя себе под ноги.

– Подозрительных не видел? Может, зашел выпить кто незнакомый вечером или ночью?

– Ночью торговать нельзя, запрещено.

Баулин взял торговца за волосы и сильно тряхнул:

– Ты мне черта в чемодане не строй! Знаю, что и по ночам разливаешь. И пока закрываю на это глаза. Пока! Скажи мне что-нибудь интересное, или…

Пишванов молчал, тоскливо косясь в сторону.

– Ну, как знаешь. Запирай лавочку, поедешь со мной. Промысловое свидетельство захвати, я его прекращаю.

– Ваше благородие, побойтесь Бога…

– Это ты мне о Боге говоришь, Петька? Ты? На котором клейма ставить негде?

Хозяин винницы подбежал к двери, запер ее изнутри и быстро забормотал:

– Пришли, стало быть, пятеро, вчера, как стемнело. Один был сторож Полудкин, а другие мне незнакомые. Взяли две бутылки разведенного спирта, расплатились купонами.

– Где те купоны?

– Вот. Я смотрел – вроде чистые…

Баулин сунул купоны в карман:

– Дальше что было?

– А дальше они ушли.

– Куда?

– А… темно было, я не видел.

– Четверо чужих, значит. Приметы запомнил?

– Одного только. Видать, он у них за главного. Высоченный, рожа свирепая. Шея как у быка! Страшный…

– И прежде ты их никогда не видел?

– Вот святой крест, ваше благородие, – никогда. Впервые приперлись. Да и избави бог от таких покупателей!

– Как хоть они были одеты? На кого похожи?

– На рабочих.

Лыков выступил вперед и взял осведа за рукав:

– На рабочих? Не на крестьян или там мещан?

– Так точно, ваше…

– Высокородие, – подсказал Баулин.

Пишванов аж зажмурился:

– Так точно. Именно рабочие. Может, прикидываются? Рожи разбойничьи, а одёжа такая… как у фабричных.

Сыщики вышли из лавки и отправились бродить по окрестностям.