Просчитав мой план, она тайком начала скупать акции «Химмедпрепарата». В итоге из-за каких-то двадцати шести процентов акций, которые перекочевали в ее карман, я не смог получить полный контроль над заводом. И это при том, что уже вложил в него двести пятьдесят тысяч! А представь, чего мне стоило вполне приличное предприятие в предельно короткие сроки перевести в разряд банкротов и тем самым наполовину сбить цену на его акции. И что она мне заявила? Миллион в швейцарском банке и двадцать пять процентов от сделки! Какая наглость! В противном случае пообещала найти другого партнера. И заметь, не в милицию собиралась обратиться.

– И вы решили убрать Нику. После ее смерти акции переходили к бабке, которая наверняка продала бы их за цветной телевизор и была бы безмерно счастлива. И вдруг осечка, всплыло завещание. Из-за него погибли четыре человека: нотариус, Тасканов… Вашего бандита мне не жаль, а вот зачем было убивать Наташу и ее паренька? Они же были еще дети.

– А вот тут ты ошибаешься! – возразил Полежаев. – Это не дети, а настоящие исчадия ада. Они набрались наглости шантажировать меня. Как видишь, во всей истории нет ни одного порядочного человека. Порядочного с твоей точки зрения. А по мне, так все нормальные. Только игроки плохие. – Он расслабленно откинулся на спинку стула и с любопытством посмотрел на Андрея. – Теперь ты знаешь все.

Неужели еще не раздумал арестовывать меня?

– Нет. И не раздумаю. Твое положение не дает тебе права отнимать жизнь у других. За это ты должен понести наказание. – Андрей даже не заметил, как перешел на «ты».

– А у меня есть идея получше, – усмехнулся Полежаев. – Если' бы ты умел читать между строк, давно бы уже все понял. – Он наполовину выдвинул из стола ящик, достал какой-то документ и, на расстоянии показав его Андрею, пояснил:

– Это черновик контракта. Нашего контракта. Ты передаешь мне свои акции, а я в свою очередь"" назначаю тебя директором фармацевтического завода. Ну, как тебе эта идейка?

– Любопытно… – с издевкой бросил тот. Однако его насмешливый тон ничуть не смутил Полежаева.

– Более того, – спокойно продолжал тесть, – ты получаешь долю Кругловой. То есть десять процентов от каждой сделки по тригидрату кальцегония. Даю слово, через год все твое начальство к тебе на поклон ходить будет. А еще лет этак через пять ты сможешь переписать устав МВД как тебе заблагорассудится. Если, конечно, захочешь. И никто даже слова сказать не посмеет.

– То есть ты предлагаешь мне взятку?

– Я предлагаю сделку, – поправил Полежаев. – И совсем не потому, что боюсь правосудия. Вспомни хотя бы одного человека из элиты, который отправился бы в тюрьму. Таких нет. Хотя у всех рыльце в пушку. Тут дело в другом.