Через пять выхожу я. Калину выпускаем через десять. Ну, а ты, Ваня, как старший по званию, остаешься и ждешь в такси. Как только Калина передаст кассету и получит конверт, вы перегораживаете им дорогу, ну, а я налетаю сзади. Короче, ставим мат в три хода. – Леха посмотрел на Дорофеева, ожидая похвалы. – Вань, я правильно излагаю?

– А разве есть другой вариант? – удивился тот.

Старлей от возмущения даже поперхнулся. Еще бы! Он, Бабкин, все придумал, разложил по полочкам, и вот оказывается, что туповатый Дорофеев уже давно держал этот план в голове.

«Пророк хренов!» – в сердцах выругался Леха, хотя отстаивать свое право на интеллектуальную собственность не стал. Слишком мало оставалось времени.

– Ну все, договорились. – Он выбрался из машины и, подняв воротник, направился к газетному киоску.

Проводив Леху взглядом, Дорофеев откинулся на спинку кресла и злорадно усмехнулся, надеясь, что наконец-то станет свидетелем того, как кобель Бабкин прилюдно получит от ворот поворот. Каково же было его разочарование, когда киоскерша вместо того, чтобы продинамить зарвавшегося старлея, открыла ему дверь. Причем продалась-то всего за одну широкую, улыбку да два-три пошлых комплимента.

«Ну и вкусы у теперешних баб! Совсем себя не ценят», – с досадой подумал Дорофеев, презрительно сплюнув в окошко, и скомандовал:

– Калина, на выход. И чтоб без коников. Действуешь, как договорились.

Понял?

Прежде он никогда не звал капитана по фамилии, теперь же назвать его Сашком язык не повернулся…

Калина молча открыл дверцу и вышел из такси. Вразвалочку зашагал к аптеке.

До приезда доверенного лица Полежаева оставалось чуть меньше пятнадцати минут, однако он вполне мог появиться и раньше. А мог и вообще не появиться, если Полежаев учуял, что его собираются подставить.

Минут пять помявшись у витрины, Калина подошел к краю тротуара, повернул голову вправо, затем влево. Обернулся к такси и развел руками, мол, никого не видно. Пригрозив ему кулаком, чтобы не делал лишних телодвижений, Дорофеев покосился на киоск и, обнаружив, что Бабкин и киоскерша беззастенчиво обнимаются, нервно закурил.

«Только бы этот бабник не зашел слишком далеко в своих амурах, а то ведь упустим», – с раздражением подумал он.

В конце улицы показалась темно-синяя «Мазда»'. Она приближалась.

– Ни хрена себе, – покачал головой водила. – Здесь же одностороннее движение. Куда этот козел прет? – Он хитро прищурился на сидящего рядом майора.

– Может, задержим, начальник? Нарушает ведь.

– Мы не ГИБДД, – равнодушно отозвался Дорофеев, и, оглянувшись на разгуливающего по тротуару Калину, добавил:

– Меня интересует серебристый «Опель», а остальные пусть хоть по крышам ездят.

Пронесшись мимо, «Мазда» обдала такси грязным снегом.