Пристрелю собственноручно…

Хотя нет, на тебя, курву этакую, даже пулю тратить жалко. Забросить в тачку грамм двести тротильчику и…

– Уйди, иуда!..

На этом видеозапись обрывалась. Андрей, стараясь не смотреть на Дорофеева, который подошел на половине записи, промотал пленку до конца и, не обнаружив больше ничего существенного (игры гомиков были не в счет), выключил видик.

– Ну и сука же этот Калина, – в сердцах ругнулся Дорофеев и вытащил из пачки сигарету. Предложив закурить Андрею, мрачно добавил:

– Я, правда, не с самого начала смотрел, но… И как у него рука поднялась угробить такую классную девку?

– Она сама себя угробила, – вынужден был поправить Андрей.

– Сама, не сама… Теперь-то какая разница? Ну кто думал, что она такая?.."

"На вид вполне приличная телка, – почувствовав, что перегнул, Дорофеев быстро перестроился на деловой тон:

– Кстати, ты понял, кто такой хозяин? Я пока бегал, многое пропустил…

– Они не называли его по имени. Только это не Марк.

– А че нам голову зазря ломать? – ухмыльнулся Дорофеев. – Нашего козла в погонах тряхнем как следует, вмиг расколется.

– Веди его сюда, – поддержал Андрей. – Думаю, ему стоит посмотреть это кино.

Через минуту коллеги втащили в зал Калину.

Андрей включил запись. После первых же кадров предатель побледнел.

– Сашок, а Сашок, – насмешливо подъехал к нему Бабкин. – Может, стульчик подать? А то, не ровен час, сердечко взбрыкнет. Мы же тогда останемся без главного свидетеля. Калина не реагировал на эти подколки, глядя остекленевшими глазами на экран. Создавалось впечатление, что он ничего не видит.

– Ну, теперь ты понимаешь, что молчать тебе бессмысленно и опасно? – пытался расшевелить его Андрей.

Калина вздрогнул.

– Я не хочу в тюрьму…

– Хм, размечтался, – встрял Бабкин. – Не переживай, до тюрьмы ты не доживешь. Максимум пару дней в сизо посидишь. Там тебя и найдут. Холодного и спокойного.

– Я не хочу в тюрьму, – бесцветным голосом повторил Калина.

– А ведь придется, – не уставал язвить Бабкин. – Торг, как говорится, неуместен. А будешь брыкаться, по морде схлопочешь. Лично от меня.

Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я тебе навешаю.

Калина поднял голову и, обращаясь к Андрею, заявил:

– Я не убивал Веронику.

– Вот те раз! – не сдержался Бабкин и кивнул на экран. – А как же это? Или на кассете не ты, а твой двойник, брат-близнец! Или человек, похожий на…

– Скажи Лехе, пусть заткнется, – сквозь зубы процедил Калина. – И без него тошно.

Бабкин хотел разразиться площадной бранью, однако Андрей жестом остановил его. Интуиция подсказывала, что Калина не врет.

– Пусть говорит. – Он и обратился к капитану:

– Допустим, я тебе верю, ты не убивал.