Я будто вросла ногами в землю и не могла сдвинуться с места, наблюдая, как эта троица направляется в мою сторону.

А еще через минуту они прошли мимо, даже не посмотрев в мою сторону. Среди них не было Дениса или кого-то из его охранников.

Меня бил нервный озноб. Даже когда проводница проверила мой билет и впустила в вагон, страх не отпустил. И не отпускал всю дорогу.

Мне досталось место в купе, где помимо меня ехало еще три человека: пожилая пара и их взрослая дочь. Я забралась на верхнюю полку и молча лежала, делая вид, что сплю. Мои попутчики долго разговаривали, нудно обсуждая какую-то Машку и ее отпрысков.

В какой-то момент я действительно задремала под их монотонный говор.

В Уфе они вышли, а на их место сели две женщины. Эти тоже были словоохотливы и даже пытались разговорить меня. Дохлый номер. Я была не в том состоянии, чтобы поддерживать беседу с кем бы то ни было.

От каждого шороха, звуков голосов, доносившихся из коридора, шума открываемых и закрываемых дверей соседних купе я дергалась. Нервы напрягались до предела.

Почти трое суток я ехала до Томска и все это время не позволяла себе ни на минуту расслабиться (особенно когда поезд делал длительные остановки в больших городах).

Конечно, даже если бы Денис уже узнал, что я взяла билет именно на этот поезд, было глупо предполагать, что он сможет перехватить меня в Самаре или Челябинске. Даже если он закажет частный рейс до одного из больших городов, вряд ли он успеет состыковать все детали. Если уж и бояться встречи с ним, то в Томске. Однако никакие рациональные мысли не позволяли мне хотя бы чуть-чуть успокоиться. Я боялась, боялась бесконечно.

И только в Томске, когда я сошла с поезда и поняла, что меня не встречает здесь ни Денис, ни его прихвостни, а лишь серое безрадостное небо, от сердца чуть-чуть отлегло.

Билет до Дивнореченска можно было купить без паспорта, и когда автобус, глухо ухнув, а потом раскатисто зарычав, отправился в путь, я позволила себе вздохнуть свободно. Теперь меня не найти. Из Томска каждый день уходили сотни автобусов. Я могла уехать куда угодно. Ему не найти меня так быстро.

Мне везло. Все эти дни везло. И это пугало. Даже с автобусом до Усть-Манской повезло: в него набилось много народа – большинство знало друг друга, но на меня никто не обращал особого внимания.

Мне было страшно, что кто-нибудь начнет спрашивать, кто я да зачем еду в их деревню. Я зря боялась: никому не было до меня дела. Окончательно вымотавшись, я уснула и проспала те четыре часа, что отделяли меня от конечной цели моего путешествия.

Проснулась я, когда почувствовала легкий удар. В ужасе распахнув глаза, я облегченно выдохнула: это один из пассажиров, проходя мимо моего сиденья, нечаянно задел плечо увесистой сумкой. Я с трудом сдержала стон.