Но на него и без того свалилось слишком много проблем: ожившая жена, ложное заявление о моей пропаже через несколько месяцев после побега, труп неизвестной женщины, в которой он опознал меня, двоеженство и, как следствие, признание нового брака недействительным.

Мне не довелось встретиться с Денисом ни разу. А вот с матерью пришлось. Чтобы доказать, что я – это я, провели генетическую экспертизу на установление наших родственных связей, после которой в статусе живого человека меня восстановили быстро. Наверное, можно было бы обойтись и без нее, но мать, не видевшая меня несколько лет, заявила, что ее дочь мертва.

– А это кто, я знать не знаю, – выплюнула она мне в лицо.

Мать выглядела плохо. Она явно много пила – под глазами набухли мешки, лицо обрюзгло и покраснело. От когда-то красивой женщины мало что осталось, хоть она и скрывала свое плачевное состояние за тонной косметики.

От ее слов мне не сделалось плохо, я знала, почему она «знать не знает» меня: деньги Дениса все еще работали; а дыра в моем сердце, образовавшаяся там после предательства самого близкого человека, стала еще больше.

Когда все документы были у меня на руках и я снова была живым человеком, все дела по ведению развода и раздела имущества я передала в руки Василия Сергеевича.

И снова Рамиль оказался прав, потому что жернова судьбы вертелись неумолимо: было вновь начато расследование по делу убитой в парке женщины, в которой признали меня. У следствия к Денису возникла масса вопросов. Сам Рамиль тоже дал пространное интервью, рассказав историю того, как они с Дилярой долгие месяцы скрывали меня в своем доме и пытались уговорить предать огласке подробности жизни с Денисом Королевым.

Я не хотела дожидаться в Москве развода и уж тем более решения суда по разделу имущества. Адвокат говорил, что если развод можно получить в течение месяца, то имущественный суд мог затянуться на длительный период. Это было не важно. Стремления завладеть деньгами Дениса у меня не было, я лишь хотела, чтобы он получил сполна.

Прокручивая в голове события последнего месяца, я не заметила, как задремала.

Проснулась я от скрежета тормозящего поезда. Выглянув в окно, я поняла, что мы наконец-то подъехали к Екатеринбургу.

Остановка длилась почти полчаса, но ко мне так никого и не подсадили. Как бы было хорошо, если бы дальше, до самого Томска, я ехала одна. А там меня встретит Степан.

Через десять минут после отправления в мое купе постучали, а когда дверь откатилась в сторону, я, не веря собственным глазам, вскрикнула.

– 53–– Что ты здесь делаешь? – воскликнула я.

– Да вот бегаю за тобой по всей России, – раздался в ответ грубый мужской голос.