Глупо даже предполагать! Я для него лишь шлюха, подстилка, которая умеет только развлекаться и трахаться. А я ни трахаться не умею, ни развлекаться. Я попыталась выяснить, чем Макс увлекается, но монстр снова перевернул мои слова, выставив шлюхой.

Наклонившись над плитой, разбила яйцо, как вдруг ощутила спиной жар и, даже не успев вздрогнуть от неожиданности, охнула, когда пальцы Макса коснулись моей промежности.

— Ты всё ещё мокрая, — лаская мои складочки, язвительно обвинил он. — Интересно, не обсохла после бассейна или течёшь от желания? — И приказал резко и неожиданно громко: — Отвечай!

— Я… э…

Выдавить не удалось ни слова, от стыда в горле словно ком встал.

Яйцо шипело и поджаривалось, а мне казалось, я сейчас воспламеняюсь сильнее огня, потому что Макс сильно сжал набухшую фасолинку клитора. Терзая меня, требовал:

— Жду ответа, По-ля!

А у меня едва искры из глаз не сыпались, внизу живота стало горячее, чем на сковороде, колени задрожали. Не в силах сдержать стон, я прижала ко рту обе руки. Душная волна удовольствия уж грозила поглотить меня, разливаясь по жилам обжигающим удовольствием.

Вот-вот… Но Макс снова отстранился, и я разочарованно всхлипнула, — он снова издевается надо мной! Как вдруг к моим влажным горячим от желания складочкам прикоснулось нечто большее, чем пальцы.

Глава 30. Поля

— Яйца горят, — прошептал Макс и, укусив меня за плечо, повернул немного в сторону, отчего тарелка с салатом чуть не съехала с края. — И мои тоже. Ты меня до безумия доводишь, же-на, — он потерся членом о промежность и глухо добавил: — Хочу тебя, Поля, но не возьму, пока не попросишь. Пока не станешь умолять. Выгни сильнее спину, — вдруг приказал он.

— Но Стелла… — попыталась я возразить.

— Так только интересней, — шептал Честенер и водил сухими жаркими губами по влажной коже спины, кусал волосы и терся, терся, терся… превращая меня в пластилин в своих руках. — Чем больше ты тянешь, тем больше гарантии, что нас застукают. И это заводит тебя, до ужаса заводит, — он шумно потянул носом, утыкаясь в мой затылок. — Ты потрясающе пахнешь, куколка, и так сладко течешь. Ну, попроси же. Я ведь все могу дать, даже больше. Нужно только сказать одно сло-о-ово, — он слегка надавил на спину и заставил меня наклониться, почти лечь грудью на столешницу.

Осознание, что он видит меня с такого ракурса впрыснуло в кровь галлон лавы. Макс сильнее нажал головкой на промежность, но не вошел, а лишь подразнил, вызывая по всему телу микроспазмы.

Я пылала, как и сковорода, где уже обуглилось яйцо. Макс спокойно клацнул кнопку на вытяжке и властно повернул меня к обеденному столу. Нажал на ребра и плечи, заставляя лечь на спину. Я подчинялась, не было сил сопротивляться.