Дверь ничем не отличалась от остальных в подъезде — тёмно-коричневая, с глазком и стандартным замком. Я надел перчатки, поправил плащ и постучал.

— Кто там? — раздался голос Антона из-за двери.

— Доставка, — ответил я, слегка изменив голос.

Дверь приоткрылась на цепочке, и в щель выглянуло настороженное лицо Антона. Секунду его глаза были просто удивлёнными, затем расширились от узнавания, а затем от страха.

— Вы⁈ — выдохнул он, пытаясь захлопнуть дверь.

Но я уже вставил ногу в проём и с силой толкнул дверь внутрь. Цепочка лопнула с жалобным звоном, и Антон отлетел назад, едва удержавшись на ногах. Я быстро закрыл за собой дверь и щёлкнул замком.

— Извините за вторжение, Антон Игоревич, — произнёс я, разглядывая его квартиру.

Небольшая прихожая, оклеенная светлыми обоями, вела в гостиную, где виднелся диван и телевизор на стене. Кухонный уголок был отделён барной стойкой. Всё чисто, аккуратно, но безлико — никаких фотографий или личных вещей на виду.

— Что вам нужно? — Антон попятился, сжав кулаки. Его голос дрожал, но в глазах читалась решимость. — У меня нет денег.

— Мне не нужны ваши деньги, — я прошёл в гостиную, снимая перчатки. — Мне нужна информация о ЦПУ.

Антон замер, словно споткнулся о невидимую преграду.

— Я… я ничего не знаю, — выдавил он. — Я просто сотрудник.

— Просто сотрудник, — повторил я с усмешкой, присаживаясь на край дивана. — У которого есть доступ к базе данных. К системе, где хранятся все сведения о магах, усилениях, призывах…

Он непроизвольно сделал шаг назад, врезавшись спиной в стену. На его лице читалась паника.

— Я ничего вам не скажу. Это конфиденциальная информация.

— Антон, — вздохнул я. — Не усложняйте. Мне нужна информация о призывах. Мне нужен просто список людей, которых усилили конкретным духом.

Его лицо побледнело ещё сильнее, хотя казалось, это невозможно.

— Я… не имею права…

Я сделал быстрый шаг вперёд и нанёс короткий удар под дых. Не слишком сильный — только чтобы выбить воздух. Антон согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Мне жаль, что приходится действовать так, — произнёс я, глядя, как он пытается отдышаться. — Но у меня мало времени и ещё меньше терпения.

Следующие два часа прошли по одному сценарию. Я задавал вопросы, Антон отказывался отвечать, и приходилось применять лёгкое физическое воздействие. Не пытки — просто давление.

Удары, которые немного боли и не оставляли серьёзных повреждений. Дважды он терял сознание от страха, а не от боли, и мне приходилось ждать, пока он придёт в себя. Да чего уж там, я его даже подлечивал, насколько мог.

К концу второго часа я понял, что зашёл в тупик.