— Артефакты бывают разные, от вполне законных, до… экзотических, — расслышал я, когда приблизился на достаточное к ним расстояние. — У нас отличные поставщики, гарантия качества на годы использования. Ещё мы варим вкуснейшее пиво, поставки по всей области и, даже в столицу.

Она перешла от левого плеча Бестужева к правому и продолжила:

— С недавних пор мы развиваем медицинское направление. Помощь простолюдинам по полису и выше. Собираемся развивать фармацевтику.

Она вернулась обратно к левому плечу.

— Во владении нашей компании обширное количество недвижимости на окраине города.

Торговые площади, жилые помещения. Абсолютно все готово к инвестициям и использованию. Можно арендовать под склады и магазины. Парикмахерские….

— Минутка рекламы? — хмыкнул я, замечая, как хитро блестят её глаза, а лицо Бестужева хранит невозмутимость, словно никого рядом с ним нет.

— Ты, как всегда, видишь меня насквозь дорогой, — она юркнула ко мне и чмокнула в щёку. — Надо всегда пытаться получить выгоду. Ну, я побежала, дела не ждут. Спасибо.

Всё это она сказала очень быстро. Почти речитативом. Обдала меня запахом духов.

Ещё раз поцеловала в щёку и легко зашагала прочь. Весь её вид говорил о кипучей энергии и хорошем настроении. Утро у неё сегодня явно задалось.

Проводил её взглядом и посмотрел на Бестужева.

— Простите за неё, Ваше сиятельство, — улыбнулся я, принимая от Василия плащ. — Она, как стихийное бедствие. Её не удержать никакими рамками и правилами.

Бестужев смотрел на меня с видом, как будто не понимал о чём я. Я без слов уже начал сомневаться, а была ли здесь Шальная. Возможно и нет, а всё это мне привиделось.

— Знаешь, Кирилл Дмитриевич, — заговорил, наконец, Бестужев.

— Не моё, конечно, дело. Я не лезу в амурные истории. Но связь с простолюдинкой и то выглядит чище, чем общение с этой женщиной.

— В смысле? — замер я на месте. — Пётр Алексеевич, не понимаю Вас.

— В прямом, — вздохнул Бестужев. — Войны за родовое имя никогда не ведутся просто так. Нужна очень веская причина, чтобы сделать род аристократов изгоями.

Он ещё раз вздохнул, и запахнул шубу плотнее.

— Обычно, за такими событиями стоят очень грязные поступки. Бесчестные поступки. За которые расплачиваются поколениями.

— За моим родом тоже стояли такие?

— Я говорю обычно, — поморщился Бестужев, — твой случай выбивается из этого ряда.

— А она там? В этом ряду? — уточнил я, кивая в сторону Шальной, которая уже исчезли из виду.

— Узнай сам, — проронил Бестужев, — так будет лучше.

— Хорошо, Пётр Алексеевич, — кивнул я, — узнаю.

После моих слов в воздухе повисло молчание. Мы молча направились прочь от места дуэли. Пошёл снег. Мелкий, какой-то сухой, словно крупинки пенопласта, он падал на нас с неприятным шелестом.