– Они приходили три дня подряд и до крови избивали меня, угрожали утопить, погрузив лицо в воду в ведре, но я ничего не сказал. И только когда присоединили электроды к моим соскам и несколько раз пустили ток, я заговорил. Назвал свое имя, сказал, что миссия ООН ничего не знала о нашей попытке освобождения Йесса Бьорна. Что цель состояла исключительно в том, чтобы наш друг оказался на свободе.

Иракцы пришли в ярость, несколько дней они мучили его так ужасно, что ему хотелось скорее умереть.

И вот однажды руководивший допросами сдался и сказал, что смертный приговор будет приведен в исполнение на следующее утро.

Карл и Роза посмотрели друг на друга, потом на Гордона, который, казалось, вот-вот лишится сознания.

– Вечером этот подонок опять пришел в мою камеру. Он был зол на меня, и его история изменилась. Он сказал, что мою жену и дочерей схватили и держат как заложников, и если я не признаюсь в том, что им надо, то их зарежут. Я был в шоке, но что еще мне было говорить? Может быть, я ему не поверил, не знаю.

Карл на мгновение потерял контроль над собой, не заметив, как сильно рассказ Асада подействовал на него; желваки играли на его лице, он сжимал кулаки.

– Прости, я вмешаюсь, Асад. Ты хорошо знаешь этого человека, куда он мог отправиться после Кипра?

Асад покачал головой:

– Нет, я не знаю. Но каким-то образом он выяснил, что я нахожусь где-то в Европе, может быть даже в Дании, но где точно, он не знает. У меня нет никаких сомнений в том, что он попытается выманить меня и не пожалеет никаких средств для этого. И, кроме того, моя семья полностью в его распоряжении; он может навредить им в любой момент, в этом я нисколько не сомневаюсь.

Асад показал несколько фотографий.

– Посмотри на Марву. В ее глазах стоит ужас. – Он проглотил комок в горле, и из глаз его потоком полились слезы. – Как мне добраться до них, не причинив им вреда? Я не знаю. В какой-то момент старший брат Марвы и Самира выслеживал, чтобы узнать, где их держат в заложниках, это стоило ему жизни. Его бросили с перерезанным горлом, как животное, в грязь перед их домом. Именно поэтому Самир ненавидит меня. – Асад обернулся к Карлу. – Помнишь, как мы с ним ссорились на Центральном вокзале, он тогда просил меня, чтобы его перевели из управления полиции в Глоструп, потому что он хотел быть подальше от меня?

Асад отвернулся и несколько раз глубоко вздохнул.

– Поэтому у меня было так много бессонных ночей, и поэтому я столько лет вынужден был просить прощения у своего тестя через скайп. А теперь старик умер, – сказал он дрожащим голосом. – Удивительно, что Самир до сих пор не выдал, где я нахожусь. Думаю, он боится, что это не пойдет на пользу его сестре и племянницам, и он, конечно, прав.

Асад закрыл лицо руками. Было видно, что он страдал.