Раньше нелегальных мигрантов содержали в девяти полицейских участках на острове, в частности в Лимасоле, Арадипу и Ороклини, но теперь не так. Все, кого задержали в ту ночь, должны находиться в этом лагере.

Хоан посмотрел на дисплей фотоаппарата и увеличил лица двух женщин. Потом протянул фотоаппарат вперед и показал дисплей ближайшим от него женщинам.

Те медленно перевели взгляды на фотографию. Мгновение спустя все отрицательно покачали головой. Но одна из них, находившаяся чуть в стороне, едва заметно кивнула.

– Да, эти две сидели в лодке впереди, – сказала она по-английски. Потом показала назад на другую женщину. – Она тоже сидела впереди, держа свою маленькую дочь на коленях, рядом с ними. Но я думаю, вы не очень много узнаете от нее. Она в полном расстройстве из-за потери своей дочери.

Женщина, на которую она показала, была одета в цветное платье, разорванное на боку. Красные царапины на ребрах кровоточили, заметные ссадины свидетельствовали о тяжелых испытаниях, через которые ей пришлось пройти. Прижав руку к ключице, она безучастно посмотрела на подошедшего к ней Хоана и не ответила на его приветствие.

– Я очень сожалею, что вам не удалось узнать, где ваша дочь, – начал он.

Она не отреагировала, возможно, она не понимала по-английски.

– Вы понимаете, что я говорю? – спросил он.

Что-то мелькнуло в ее лице, подтверждение?

Он протянул ей фотоаппарат:

– Узнаете этих двух женщин?

Она апатично посмотрела на фотографию и пожала плечами. Он спросил снова и получил такой же ответ. Она была погружена в свои горестные мысли.

Хоан высоко поднял фотоаппарат и спросил еще раз:

– Кто-нибудь из вас знает этих двух женщин? Они были в лодке вместе с вами.

– Дай мне тысячу евро, и я скажу, – столь же монотонно сказала женщина в разорванном цветном платье.

Хоан нахмурился. Тысячу евро? Она сумасшедшая?

– Я знаю, кто они. Дашь деньги, я скажу. Ты не единственный, кто хочет заработать на нашем горе.

Черты ее лица неожиданно обострились. Вялые губы стали жесткими, резче обозначились на лице морщины, ставшие следствием бесконечных несчастий, сопровождавших ее короткую жизнь.

– Столько денег у меня нет, но я дам тебе десять евро.

– Послушайте, Хоан Айгуадэр! – зашептал его спутник и потянул за рукав. – Не надо этого делать. Только начни, и конца не будет. Женщин, которых вы ищете, здесь все равно нет.

Хоан кивнул. Он ожидал, возможно, что его предложение, даже столь малое, будет встречено жадными взглядами и протянутыми руками, но все глаза вокруг выражали только презрение и неприязнь. И все же он сунул руку в бумажник и выловил купюру в пятьдесят евро.

– Мне сегодня вечером будет нечего есть, но вот, пожалуйста.

Женщина молча взяла ее.

– Дай мне еще раз посмотреть.