Дальше по улице была стрельба, кто-то из покупателей видел, что Хамиду прострелили ногу и потом вооруженные люди увезли его в черной машине. Там видели также другого араба, стоявшего посреди улицы, который смотрел, как брали Хамида. А когда все кончилось, он уехал вместе с другими.

– Ты узнала его приметы?

Она кивнула:

– Да.

– Заид аль-Асади?

– Скорее всего, именно он.

Галиб откинул голову, чтобы не задохнуться от гнева. Больше всего ему хотелось казнить жену Заида здесь и прямо сейчас. Но тогда как же быть с последним решающим актом мести?

– Идите все ко мне! – сказал он своим людям, отвлекшись от размышлений.

Галиб окинул их пристальным взглядом, чтобы было понятно, что он тут главный.

– Многое говорит о том, что Хамид вышел из игры. Беена сообщила, что его арестовали.

У некоторых в глазах мелькнул страх.

– Да, для нас это стало неожиданностью, но в целом его арест ничего не меняет. Хамид – один из самых надежных людей, которых я знаю. Его не раз задерживали, но никогда не удавалось выдавить из него ни слова. Уверяю вас, что этого не произойдет и в этот раз. Его выпустят через несколько дней, потому что ему не может быть предъявлено никакого обвинения.

– Но как же мы справимся без него, Галиб?

– Да, это непросто. Но решение есть. Вместо него буду я.

Это заявление было принято благосклонно.

– А диверсионная акция, когда она начинается?

– Ориентировочно в тринадцать тридцать завтра.

52

Хоан

Ночь накануне первого дня"

"Для них он был как воздух. Они его не замечали, с ним не разговаривали, не обращали внимания даже на те негромкие звуки, что он издавал, когда у него закладывало нос и ему нечем было дышать. Он сидел в своей коляске среди них и слышал все, видел все и со временем узнал обо всем, что должно произойти. Никто из присутствующих не делал ничего, чтобы скрыть что-то от Хоана, да и зачем? Он никуда не убежит, а кроме того, он их летописец. Именно он по окончании всех событий будет об этом рассказывать другим.

Подготовка, начало, исполнение и результат – все как было.

И с каждым часом ему становилось все более понятно, что, когда завтра днем это кончится, Хоан Айгуадэр больше не будет тем человеком, каким он был раньше.

Три женщины были предоставлены сами себе в соседней комнате. Весь день их не кормили, и они совершенно обессилели, что входило в планы террористов. Задумка состояла в том, чтобы сделать из них кукол, которые будут лежать в своих колясках. Без слов и движений, как приложение безумных адских машин, готовность которых к работе Осман как раз проверял.

И пока все в очередной раз повторяли, кто что будет делать во время завтрашней акции, Галиб сидел в углу, одинокий, мрачный и подавленный. Трудно сказать, злость или отчаяние мучили его, но было ясно, что он лишился своей правой руки.