– Ого, подождите! Где именно находится Хоан Айгуадэр?

– Во Франкфурте, в университетской больнице, но вы не сможете поговорить с ним, если только не явитесь лично, и мы предварительно должны установить вашу личность.

«Если только не явитесь лично». Уж в этом, черт бы вас всех побрал, можете не сомневаться!

Он едва успел положить трубку и чертыхнуться, как телефон снова позвонил.

– Ну так что, мы решили поменять свое мнение? – почти прокричал он по-английски.

– Карл?

Существует не так много столь узнаваемых голосов, что достаточно одного слова для идентификации.

Но тон, каким было произнесено его имя, словно название посредственного безглютенового блюда, был свойствен только его бывшей жене Вигге.

– Э-э, да! – ответил он, чтобы не сказать слишком много.

– И незачем пугать меня своими выкриками на английском языке, понимаешь? Мне сейчас очень грустно. Мама при смерти.

Голова Карла упала на грудь, но не по причине шока или горя. Его бывшая теща Карла Альсинг, которой скоро должно было стукнуть девяносто, могла довести до белого каления любого; и примерно раз в два месяца дом престарелых просил их заново взвесить все «за» и «против» и поискать выход из ситуации.

Никто не мог чувствовать себя огражденным от ее причуд. Попытки поджога, сексуальные приставания ко всем в брюках или без оных, независимо от возраста, воровство меховых предметов, даже если это был мех домашних любимцев. Несмотря на прогрессирующую декальцинацию костей и вес в сорок килограммов, она также воровала мебель у беззащитных соседей, страдающих старческим слабоумием, и обставляла ею свою комнату, прежде чем успевали набежать санитары. И никогда нельзя было предугадать, чего еще ждать от нее в следующую секунду. И вот теперь, когда она на самом деле была при смерти, некоторые люди могли смотреть на будущее значительно более оптимистично, в том числе и Карл. Потому что старое финансовое соглашение между ним и Виггой сделало Карла ответственным за все, что имело отношение к теще.

– При смерти, говоришь? О боги, Вигга, как печально. Но ведь ей всего лишь восемьдесят девять, так что без паники.

– Карл! – крикнула она. – Ты должен поехать туда немедленно.

Ты не был там три недели, поэтому ты уже должен мне три тысячи крон. И я тебе обещаю, если ты не поторопишься, то я аннулирую наше соглашение, ты понял? Сколько стоит сейчас половина твоего дома по рыночным ценам? Полтора миллиона?

Карл тяжело вздохнул, вставил пробку в бутылку красного вина и засунул в пластиковый пакет. Вино ему потребуется, когда он позже вернется домой.

Прогноз для Карлы был озвучен так же буднично, как и прогноз погоды в серый февральский день.