Говорилось, что площадь большая и открытая, но какая именно, если их так много?

Хоан оторвался от плана и поймал взгляд человека, сидевшего по другую сторону прохода. Похоже, парень внимательно следил за тем, что он делает.

– Вы турист? – спросил он Хоана на английском языке, который явно был для него чужим.

– Да, можно и так сказать, – кратко ответил Хоан и отвел взгляд.

Насколько он мог понять перевод, Галиб не собирался лично принимать участия в терактах, в отличие от Хамида. Во всяком случае, тому хорошо были известны все детали.

– Простите, я решил, что вы, возможно, планируете свой маршрут по городу, – продолжил мужчина и указал на перевод и карту города.

 – Рекомендую вам в первую очередь сходить на Рёмерберг. Это, определенно, самая уютная и лучше всего сохранившаяся площадь.

Хоан не мог сказать, по какой причине, но только ему уже не казалось теперь, что этот человек – итальянец. Он поблагодарил за информацию и убрал карту и записи.

Когда поезд подъехал к Нюрнбергу, где предстояла пересадка на другой поезд, Хоан за час работы написал что-то без всякого вдохновения.

«Черт побери, – прошептал он.

 – Как вообще можно легко и красиво писать, когда за тобой непрерывно следят и контролируют все, что ты делаешь? Если слушать директивы со всех сторон, о чем вообще можно написать, кроме повторения уже сказанного? Кроме того, если вдруг обнаружится, что он знает о разговоре Галиба и Хамида, то и немецкая служба безопасности, и Галиб устроят на него охоту. Герберт Вебер тут же сконструирует обвинение в убийстве, а Галиб предстанет перед ним с острым ножом. С другой стороны, если он будет себя ограничивать, то упустит момент и потеряет поддержку редактора. Собственно говоря, Хоан надеялся, что можно будет как-то лавировать между двух огней, но сейчас это казалось невозможным.

Хоан смотрел в окно, но ничего не видел. Если он все еще хочет быть знаменитым и уважаемым репортером, сидеть в «Xup, xup» и поглядывать на женщин, то другого пути у него нет. Ему надо писать то, что ему хочется, черт возьми, даже если это очень опасно. К своему удивлению, Хоан понял, что мужества для этого у него хватает. И за это тоже он должен был благодарить жертву двадцать один семнадцать.

Хоан открыл лэптоп и начал править текст.

Сначала общий заголовок. Потом подзаголовки. Все имена назывались, убийство фотографа в Мюнхене подробно описывалось, в том числе кровь, по которой он ходил, город, в который он ехал, человек, которого он пробовал задержать, прежде чем было совершено убийство.

Поезд стал замедлять ход, а потом остановился. Хоан дошел до того места в своем тексте, что надо было решить, писать ли о встрече со службой безопасности и не в последнюю очередь об обнаружении видеофайла в мобильнике фотографа.