Сам же виновник происходящего, обладая довольно высоким ростом, возвышался над большинством окружающих его людей и при этом неотрывно смотрел то на Анну Петровну, то на новорожденного. В глазах генерал-губернатора застыла целая гамма чувств, которые он пытался скрыть, но так и не смог утаить от пытливого взора князя Островского. Тут был и интерес, и обожание, и трепет, и даже некая опасливость.

Запеленатый младенец смотрел по сторонам любопытными глазками. На его голове была надета маленькая шапочка, которая от неловкого движения Анны Петровны вдруг сбилась на бок.

— Какая чудесная белокурая головка! — воскликнул чей-то умиленный женский голос. — Настоящий ангелочек!

После этих слов граф Андрей Филиппович Доронин сначала покраснел, а потом тут же побледнел, как смерть. Мало кто заметил эту быструю перемену во внешнем облике графа, поскольку тот попытался сразу же взять себя в руки. Но от нескольких внимательных взоров она все-таки не утаилась.

И здесь было от чего краснеть и бледнеть. Ведь граф и графиня Доронины были брюнетами.

* * *Подвал дома на Большой Морской впечатлял своими размерами и массивными опорными колоннами. Строители при возведении особняка значительно углубились в болотистую петербургскую почву. И по этой причине сводчатые помещения цокольного этажа были довольно высокими и просторными.

Но это касалось не всего подвала. В дальней его части располагалось несколько тесных, изолированных друг от друга комнат, первоначальное предназначение которых было неизвестно. Да и комнатами-то их можно было назвать только с большой натяжкой. Скорее, они смахивали на узкие чуланы или даже тюремные камеры, поскольку отделялись от основного коридора массивными металлическими дверьми. Возможно, когда-то в этих помещениях под тяжелыми запорами хранились самые ценные сорта вин.

Но сейчас комнаты пустовали. Точнее, пустовали две из них. А третья, самая дальняя, расположенная как-то совсем особняком, хранила в своем темном и сыром нутре некую тайну. Узнав про содержимое этой камеры, многие, если не сказать, что все, из высшего света отвернулись бы от нового хозяина так называемого особняка Демидова. Но узнать про это не дано было никому, ибо всё хранилось в строжайшем секрете.

В комнате расположилась вмонтированная в боковую стену железная кровать. А на ней лежал человек, скованный не только кандалами, но и мощными заклятиями. Эта мера была на первый взгляд излишней, поскольку в этом человеке совсем не было магии.