Если отбросить гордость и непомерную жажду наживы, то спокойно можно начать сотрудничать на взаимовыгодных условиях.

Я встал из-за стола и подошел к мини-бару.

— Что предпочитаешь: виски, коньяк, водку? — спросил я, открывая дверцу.

— Вам точно восемнадцать, ваше сиятельство? — ошарашенно глядя на меня, спросил Ломтев.

— Ты спросил прям, как продавец отдела спиртных напитков, — рассмеялся я.

Сейчас надо было срочно разрядить обстановку. А то даже воздух в кабинете, казалось, потрескивает от скопившегося нервного напряжения.

Ломтев нерешительно улыбнулся и поправил себя:

— Да я не про алкоголь.

Вы так себя ведете, словно вам лет сорок, не меньше.

Я отодвинул челку со лба и показал черную метку. У торговца от ужаса округлились глаза.

— Жизнь слишком коротка, чтобы вести себя, как малолетка. Особенно если однажды чуть ее не потерял. Так что будешь пить? — повторил я свой вопрос.

— В-водку, — дрогнувшим голосом ответил Ломтев.

Я достал из бара две стопки и разлил по ним алкоголь. Отдав одну торговцу, я встал рядом с ним у каря стола. Ломтев поднялся со стула.

— За наше взаимовыгодное и долговременное сотрудничество, — произнес я тост.

Мы чокнулись и залпом осушили стопки.

Через час загруженный под завязку Ломтев выезжал с территории усадьбы, а мой бюджет пополнился на три тысячи семьсот рублей. И я был весьма доволен тем, что мне удалось только что провернуть.

Зная подозрительную натуру Чернова, я предполагал, что он вскоре начнет разнюхивать про меня, однако надеялся, что когда он узнает про фиаско графа Волкова, то не рискнет пойти на саботаж или разрыв наших с ним договоренностей.

Что же касается меня, то в моих планах было продолжать и дальше укреплять свой авторитет среди местных.

И здесь решающее значение играли первые дни и первые жесткие, решительные меры. И если они успешны, дальнейшую работу доделают за меня слухи и сплетни.

Итак, первая половина дня прошла довольно плодотворно и даже опасно. А значит самое время отдохнуть и перекусить. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

Я вернулся в усадьбу и приказал подавать на стол. Потом принял душ, переоделся и в самом чудесном расположении духа пришел в столовую.

Обед был, как всегда неподражаем. И сегодня я все-таки попросил вторую порцию, а потом с удовольствием ее умял.

Насытившись, я решил поддержать свой образ молодого и, по-юношески впечатлительного, хозяина, а заодно и приободрить кухарку своей благодарностью. Не в моих правилах было так поступать, но я уже столько раз принимал на себя чужие роли, что это не составило для меня особого труда.

В сопровождении управляющего я пришел на кухню. Кухарка, Марфа Васильевна, испуганно посмотрела на меня.

— Вам что-то не понравилось, ваше сиятельство? — обеспокоенно спросила она.