"

"Вскоре они опять были в пути. Но уже больше не заходило речи об использовании более лёгкой тропы. Если, как сообщил Кавала, врага вёл местный уроженец, то этот путь превращался в ловушку.

На второй день они вошли в опустевший кампонг; Де Витт скомандовал короткий отдых и все с благодарностью заползли в убежище. Не было и намёка на причины ухода жителей деревни, а пустые дома приютили на время лишь летучих мышей да ящериц. И джунгли уже отправили гонцов на задушенные сорняками поля.

Кавала с двумя товарищами скинули мешки со скудными запасами провизии и отправились на разведку в направлении пролива, в надежде высмотреть корабль, чтобы переправить всю компанию обратно на землю Явы.

Три европейца вели бесконечные рассуждения о войне и о том, что сталось с их войсками повсюду на островах. Теперь, когда они не могли опираться даже на прерываемые помехами обрывки радионовостей, они чувствовали себя особенно беспомощными и выброшенными из мира.

— Что–то нарушило все наши планы — Хейс замолчал, пытаясь выловить языком зёрнышко риса из верхних зубов. — Проделать такую работу, чтобы подготовить поле, и не воспользоваться им ни разу.

Плохо дело.

— Похоже на то, что все свернулось очень быстро, — Де Витт с замечательной точностью плюнул в голову ящерицы, выглянувшей из дыры в тростниковой крыше. — Видали, что происходит с насыпью дамбы, когда море однажды начинает просачиваться? Вся она внезапно обрушивается. Этим джапам требовалось лишь найти наше слабое место и ударить именно туда и вот вся наша оборона рухнула. Непонятно, как американцы удерживаются на этих своих горах — как они их теперь называют?

— Батаан, — вставил Лоренс — Но что будет, если всё рухнет так легко, как вы говорите?

— Ну, мы продолжим отступление, затягивая его насколько сможем.

А потом уйдём.

— Куда? — требовательно спросил Хейс.

— Полагаю, в Австралию. Передохнём чуток, сорганизуемся снова и вернёмся! Вернёмся не с пустыми руками и ещё покажем им, — сержант сжимал руки в кулаки, ударяя ими по настилу хижины. — Что до меня, то я всегда верил, как адмирал Хепфрич, что лучшее время для прекращения войны — это ещё до её начала. Если кто и может вытащить нас из этой неразберихи, то это он.

И однажды я вернусь сюда — а вернувшись, останусь навсегда.

— Да здравствуют гёзы! Свободу нищим! — вспомнил Лоренс.

— «Да здравствуют нищие! Меч обнажён», — Хейс вздёрнул густую бровь. — Что ж, это столь же подходит нынче, как и четыре столетия назад.

— Только нынче вместо меча пулемёт, — прокомментировал Де Витт. — Я помню, что учил этот отрывок про нищих в школе дома. Интересно, что там делается сейчас?

— И где это «дома»? — спросил Хейс.