Таким страшным, что даже у него, великого вождя, печень сжалась и остановился ток крови…

Но все же он – Брат Двух Солнц, божества небес дали ему власть, власть над шас-га, а значит, над всем обитаемым миром. Такое даруется лишь избраннику богов, их родичу, и никому другому! Почему же он не различает голоса Баахи?.. Почему Бааха говорит не с ним, а с этим Айлой, чье имя не слышали в степи, чей вид не внушает трепета?.. Почему? И кто этот Айла? Возможно, Блуждающий Язык богов, их битсу-акк, посланный великому вождю для толкования знамений?.. Хорошо, если так, решил Трубач.

Однако Айла умен, куда умнее старого Сувиги, а слишком умные опасны. Умный не может быть преданным, ибо желает возвыситься, и нет предела этому желанию. Но вождь в Очаге – один! И с него начинается Очаг!

В красный полдень войско миновало разоренный оазис, самый ближний к покинутой стоянке. Проломы в стенах, что отгораживали оазис от пустыни, были занесены песком, песок лежал на полях и пастбищах, на руинах селений и на берегах ручья с горькой водой, песок засыпал и оросительные канавы. Выше по склону, в предгорьях, обломанным зубом торчала башня, где обитал прежний хозяин этих земель.

Но колодцы, укрытые плоскими камнями и обломками хижин, сохранились, и воины вычерпали их до дна.

К закату белого светила передовые отряды достигли второго оазиса. Здесь царило такое же запустение, но остатки стены все же давали защиту от ветра, а колодцы переполняла сладкая вода. Серый Трубач отправил посыльных с приказом сворачивать с дороги: место было подходящим для ночлега. Воины не разгружали телег, не высекали огонь, не воздвигали шатров – ложились на землю рядом с яххами, грызли сушеное мясо и пили воду.

Отряд за отрядом покидал торговый тракт и, вливаясь в проломы, исчезал за длинной каменной стеной. За всадниками катились телеги и шла живая добыча, но этой части воинства Трубач велел остаться на дороге. Он слез с яхха и поднялся на песчаный холм, наблюдая, как подтягивается обоз, как стражи сгоняют плотнее стада и толпы пленных, как невольники – те, что покрепче, – носят воду из канав и ручьев. Красное солнце садилось, и в сумраке массы людей и животных выглядели расплывчатыми; чудилось, что у стены подрагивает и шевелится гигантская песчаная змея.

Вождь думал, что телеги и пленные делают войско медлительным, и потому слабых рабов нужно забить и бросить в пустыне, раз уж Бааха не дозволяет насытиться их плотью. Что до обоза, то пусть он идет под охраной тысячи воинов и разбивает ночью отдельный лагерь. Впереди владения кьоллов с каменными стенами, и там придется задержаться. Воины перебьют врагов и соберут добычу, а это требует времени.