— И я так же скажу, — согласился Джанеттино и шагнул вперед, стягивая перчатку.

Просперо предупреждающе поднял руку.

— Одно слово, прежде чем вы бросите эту перчатку. Вспомните, что все пока остается между нами. Общество ничего не знает об этом. Ваша родная Генуя в этот миг готова приветствовать великого адмирала, почитаемого самим императором. Есть ли кто-нибудь, кто сможет утверждать, что я действовал не по вашему указанию, как предполагает император, когда «сломал» Меч Ислама в Порт-Махоне? Единственные люди, способные о чем-то догадаться, — это принц Оранский и дон Алваро де Карбахал. Но осмелятся ли они сказать императору, что он ошибается, если я сам этого не сделаю?

— Если вы этого не сделаете? — эхом откликнулся адмирал, и все трое Дориа в изумлении переглянулись. Джанеттино первым сделал вывод.

— Вы намекаете на сделку.

— Да, — согласился его кузен, — у вас есть что продать.

— Скорее, отдать. На самом деле, я уже отдал. Господа, по-моему, вы не сумели внимательно прочитать письмо императора. Оно говорит, как мне кажется, что его величество из доклада мессера Просперо Адорно узнал о том, как был уничтожен корсар Драгут-реис и его флот, уничтожен в результате мер, принятых вашей светлостью. Не это ли написано в послании его величества? — Он сделал паузу и с достоинством добавил: — Если он это и пишет, то лишь потому, что я ему так доложил. Вот предлагаемый мною дар. Дар мира.

Все трое слушали его с возрастающим удивлением. Когда Просперо умолк, адмирал снова вернулся к письму. При беглом чтении они не обратили внимания на то, о чем сказал им Просперо.

Он перечитал вслух нужный абзац: «Я узнал от губернатора Минорки и в большей степени из докладов мессера Просперо Адорно, командовавшего неаполитанской эскадрой Вашего флота, что в результате мудро задуманного Вами плана, в котором мессер Адорно успешно сыграл свою роль…»

Дальше он читать не стал. Адмирал вскинул большую голову, расправил плечи и, сбросив маску холодности, бросился в атаку.

— Мне — прикрываться вашими докладами? Мне — принимать от вас платье, чтобы прикрыть срам? Мне — участвовать в обмане и принимать награды за подвиги, мною не совершенные? О Боже! И вы смеете стоять здесь и предлагать все это? Из всех нанесенных вами оскорблений это — самое беспардонное. Вы полагаете, я столь низко пал, что могу принять подобные предложения?

Затем тон его переменился.

— Ответ на это письмо императора уже готов к отправке. Я написал его прошлой ночью. Это прошение об отставке. Оно правдиво освещает все события при Джербе. Оно означает конец карьеры, не совсем уж бесславной, но разрушенной коварным предательством, спасшим Драгута от западни, в которую я заманил его.