— Ax! — воскликнул граф и жестом остановил Филиппино, который попытался заговорить.

Он сломал печати на пакете. Из него выпал небольшой меч с рукоятью в форме лилии, украшенный рубинами и висевший на ленте алого шелка. Джанеттино наклонился, чтобы поднять его и положить обратно, да так и остался стоять, пока дядя вытаскивал письмо, из которого выпала эта вещица.

Граф читал, затаив дыхание. Кровь отлила от его лица. В конце концов он хмыкнул и принялся читать сначала, пощипывая время от времени бороду.

Наконец он поднял глаза и взглянул на дель Васто.

— Ваше превосходительство знает, что здесь написано?

— Его величество оказал мне честь и поделился со мною.

— И… и… — адмирал колебался. — И вы верите тому, что сказано в письме?

— Могу ли я не верить его величеству?

— А сам его величество? Он-то верит этому?

— Стал бы он писать?

Андреа передал письмо Джанеттино, и оба племянника, склонившись друг к другу, принялись читать его. Адмирал, все еще держась очень прямо, сделал пару шагов. Лицо его было каменным.

— Во всем этом есть нечто, чего я совсем не понимаю, и иногда спрашиваю себя, не смеются ли надо мной.

Но это была лишь прелюдия. Тут вмешался Просперо.

— Позвольте мне на минуту уединиться с синьором Андреа, — попросил он маркиза.

— Со мной, синьор?! — вскричал адмирал. — О чем вы можете со мной говорить?

— Вы получили назначение, синьор. Я знаю, почему вы можете не пожелать принять его. Тем не менее я еще рассчитываю уговорить вас. На галерее Дориа расспрашивал Просперо:

— Итак, что вы желаете мне сказать? Может, вы хотите воспользоваться случаем, чтобы посмеяться и унизить меня? В этом ваша цель?

— Вы говорите об унижении и насмешках, синьор. Но ничего этого нет в письме, которое вы держите. Граф раздраженно ответил:

— Я уже сказал, что это письмо — следствие недоразумения.

— Это следствие происшедших событий. А вот все, что было между нами — результат недоразумения. Мы многого не понимали. На это Филиппино ответил еще яростнее:

— Что касается вашего предательства, здесь все было понятно.

— То же касается и вашей ненависти, Филиппино. Но я обращаюсь к синьору, вашему дядюшке. Дуэль слишком затянулась.

— И сейчас вы полагаете, что победа за вами, — проворчал старый адмирал.

— Можете так считать, если хотите. Когда мой отец был в ссылке, я дал клятву, которую повторил, когда Филиппино приковал меня к веслу. Но сейчас все это позади.

— Теперь, когда, к своему удовольствию, вы исполнили клятву! Похоже, я кончу свои дни всеобщим посмешищем. Вся слава, заработанная за шестьдесят лет безупречной жизни, разрушена вами в один миг! О, вы за себя отомстили, мессер Адорно. Радуйтесь, пока можете. Но уйдите. Это издевательство слишком затянулось"

"— Слишком, клянусь Господом, — повторил Филиппино.