Наши взгляды периодически сталкиваются. Я вижу, что ей некомфортно.

Кусок не лезет мне в горло. Там занято. Там огромный распирающий его ком. Бросаю это мучительное занятие — есть при ней. Залпом выпиваю стакан минералки.

— Говорят: карелки — все сплошь ведьмы, — глядя пытливо на Злату бросает бабушка.

— А разве женщины из других краёв — нет? — подрагивающим голосом парирует Злата.

— Не все, — удосуживает бабушка скучающим взглядом Наталью. — Но как по мне, так лучше уж ведьма.

Встаю, наполняя бокалы женщинам.

— Каково это — жить на краю света? — интересуется бабушка. — В глухой деревне.

Злата смотрит ей в глаза.

— У нас была хорошая усадьба. Не хуже вашей. Правда немного поменьше. Современная техника. Интернет. Городские репетиторы.

— Мм… То есть не совсем дикарка?

— Мама! — одергивает ее отец.

— Я не могу судить о себе — насколько я дикая, это судить вам.

— Тебе нравилось твоё детство?

— Вполне.

— Что сейчас с твоим прииском?

— Истощен.

— Выставишь на торги?

— Нет. Нечего там продавать, — немного нервно. — Порода в шахте пустая. Жила давно иссякла. Посёлок и земля будут принадлежать моему брату, Тихону.

— Кстати, — вмешиваюсь в разговор я. — Почему ты без брата?

— Потому что я еще не сделала окончательный выбор в пользу Вашей семьи.

Мои безопасники пробили уже всех наших конкурентов.

— Не говори так, — шепчет ей Родион. — Иначе мне придется убить соперника.

Закатываю глаза. Дешёвый пикап. Злата тоже недовольно хмурится.

— Из двух моих внуков, золотая девочка, я как женщина, советую тебе предпочесть старшего.

— Ну, ба! — недовольно смотрит на неё Родион. — Бабушка шутит, Злата.

— Шучу? У меня вообще нет чувства юмора, — сварливо.

— Почему старшего? — с вниманием смотрит на нее Злата.

— Он уже настоялся как приличное сухое вино. А Родион… он как шампанское. Пены много, в голове шум, весело, но недолго. А наутро от него должно быть болит голова.

— По твоей логике, бабушка, Злата вообще должна выйти за нашего отца.

— Пф! Что за глупости. Альберт — это уже уксус. Им только кусок мяса замариновать можно, — бросает она снова взгляд на Наталью.

Та всегда делает вид, что ее не касаются оскорбления бабушки. Отец не заступается за нее.

— Что тебе больше нравится, Злата, шампанское или сухое вино?

— Боюсь, не разбираюсь ни в том, ни в другом.

— Тогда доверься вкусу опытной, прожившей жизнь женщине. Сладость — не главное. Главное — послевкусие…

— Спасибо. Я подумаю над вашими словами.

Бабушка скептически смотрит на мою нетронутую лазанью.

— Наш повар разучился готовить?

Нет, это я разучился есть.

— Нет аппетита. Если ты поела, Злата, то перед десертом, могу я выкрасть тебя для делового разговора? — отодвигаю от себя чашку.

— Брат! Не время о делах.