— А вдруг они что-то с ним сделают? — складываю руки на животе.

— Я здесь буду. Не позволю ничего плохого сделать.

Он укладывает меня на кушетку.

— Выйдите на время процедуры, — просит его медсестра.

— Я с ней буду.

Уходит к окну. Я вижу его спину и скрещённые за спиной руки. Его присутствие парадоксально успокаивает.

Мне снимают капельницу, еще что-то ставят в вену, потом делают УЗИ. Запихивают в меня сенсор. Но укол уже действует. И меня не так трясет. И не так сильно нервирует процедура.

— Ох, милая, как же ты рожать будешь? Что ж ты нервная такая?

— А я буду? — еле ворочая языком спрашиваю я."

"— Прекрати панику. Сердцебиение у плода хорошее. Отслойки плаценты нет. Шейка закрыта.

— Кровь из-за чего? — не поворачиваясь спрашивает Демид.

— Будем выяснять! Пока — отдыхай. Завтра ещё тебя посмотрим.

Демид выходит вместе с ней и опять негромко беседует прямо за дверью. Мне помогают переодеться, и перекладывают на большую медицинскую кровать.

Сейчас он уедет, и я останусь совсем одна. Ведь даже телефона со мной нет. Но он возвращается. Скидывает пиджак. Закатывает на рубашке рукава. Я залипаю сонным взглядом на его красивых венах, мужских узловатых кистях.

Передвигает мягкое кресло на колесиках ближе ко мне.

— Поспи. Я здесь буду.

— Тише надо сказать… — двигаю губами.

— Я уже написал ему. Он завтра приедет.

— Ой, не надо ему сюда…

— Хорошо. По телефону тогда пообщаетесь. Завтра привезут.

Снимает с моих рук увесистые браслеты. О, да. Чувствую облегчение. Непослушными пальцами вытягиваю серьги и тоже отдаю ему.

— Спасибо Вам…

Гладит мою руку через простыню.

— Что произошло в комнате, Злата?

Понимаю, что надо рассказать. Но с детства привитое отвращение к ябедничеству и не желание выносить мусор из избы не дают мне. Стыдно же это всё… И я просто отворачиваю лицом к стене.

— Злата! Быстро, давай, — рассерженно.

— Я упала на кровать, — хмурюсь я.

— Ты кричала «отпусти».

— Мы… повздорили. Он схватил меня. За талию.

— И швырнул на кровать?

— Да.

— Дальше…

— Всë.

Тяжелый вздох.

— Ладно, спи. Завтра поговорим.

Гладит по волосам. Это очень успокаивающе.

— Ноги мерзнут, — бормочу я.

— Это из-за кровопотери.

Встает в ногах, через одеяло растирает ступни. Это очень интимно. Не в плане эротизма, а в плане простой человеческой близости. Становится теплее. Я засыпаю. Но мне опять не дают.

В палату заглядывает медсестра.

— Там… — разводит руками с недоумением. — К Черкасовой муж. Ещё один.

Родион! Нет уж. Пусть убирается к черту!

— У меня только один муж, — сердито бормочу я, поддерживая версию Дэма. — И он здесь!

Глава 32. Без вины виноватые

Мой врач, Ольга Владимировна, смотрит на меня очень внимательно, как будто желает что-то выпытать.