Но вряд ли кто-то из этих людей убил родного отца.

Мне жуть как хочется подняться, подойти к нему и обнять, но не стоит этого делать, он должен высказать всё в слух.

— Мне было хреново, всё навалилось на меня, его проблемы перешли по наследству ко мне. Тебя не было, от этого дышать было нечем. И я винил себя во всём. Но после того, что ты рассказал сегодня, — я бы сделал это ещё раз, — его глаза сверкали гневом, кулаки побелели и вена на шее пульсировала.

Накрыл его руку своей, и он заметно расслабился. Выдохнул и опустил голову. Минута, и вернулся тот Дэм, что взбесил меня в первый же день нашего знакомства.

— Пойдём в номер? — спросил он с игривой улыбкой.

Молча кивнул и встал из-за стола. Тему закрыли, говорить больше нечего, мы оба поняли, что сейчас было, и что к этому разговору не вернёмся.

— Уже уходите? — на выходе из ресторана сталкиваемся с Котовым.

— Да, спасибо, всё на высшем уровне, — говорит Дэм. — Впрочем, как и всегда.

Котов кивает, принимая похвалу.

— Завтра мы должны обязательно пообедать вместе, — больше требует, чем предлагает.

— Конечно, — соглашается Дэм, и мы, попрощавшись, идём в сторону нашего дома.

— Кузнецов! — громко говорю я на пороге дома.

— Что? — в недоумение смотрит Дэм на меня."

"— Гриша Кузнецов, — повторяю, вспомнив, откуда мне знакома рожа того мужика, что подошёл к нам. — Если у тебя проблемы с ним, то лучше говори сейчас! — требую я, остановившись на месте.

52

Демьян

Смотрю на обеспокоенное лицо Серёжи и не понимаю, к чему ажиотаж.

— Я бы не назвал это проблемой, и я сам разберусь, — говорю спокойно и собираюсь зайти в дом, но меня хватают за локоть.

— Ни хрена ты сам не разберёшься, — шипит он мне в лицо.

— По-твоему, я настолько тупой?! — повышаю голос и тут же добавляю тише: — Я сказал: разберусь!

— Дэм, я вернулся, а значит, ты сам ничего больше делать не будешь, — он говорит на удивление спокойнее, чем я, но меня уже несёт.

— Ты не вернулся, Серёжа, это я поехал и забрал тебя, — тычу пальцем ему в грудь. — А если бы я не приехал, что бы было, а, Серёж? Что?

Он смотрит, молчит, губы в тонкую линию сжал.

— Пойдём в дом, — говорит он и смотрит по сторонам.

— Серьёзно? Это то, что ты мне скажешь? — приближаю своё лицо к нему.

— Я сказал: пойдём в дом! — в приказном тоне повторяет он.

— А знаешь… — договорить я не успеваю, так как меня грубо толкают, и в следующую секунду слышу, как с грохотом хлопает дверь. — Какого хрена?! — ору я, размахивая руками.

— Сядь, — ровным тоном.

— Что ещё делать? Не много ли…

— Сядь! — рявкает Серёжа.

Смотрю на него и узнаю в нём профессора, что выгнал меня из аудиторий в первый же день учебного года. Я сажусь на диван, как выполняющая команды своего хозяина собака.

— Я перед тобой виноват, я поступил эгоистично, когда решил не дать о себе знать.