К счастью, вселенная решила хоть немного смилостивиться: первую ночь с нами провела добрейшая бабушка «божий одуванчик». Весь вечер она травила истории из своей поразительной жизни, а рано утром покинула купе.

К вечеру второго дня удалось немного расслабиться – Громов вёл себя довольно сдержанно, и я вообще перестала обращать на него внимания, проводя всё время за чтением.

– Злат, может, все-таки поговорим? – тихо спросил Андрей, пересаживаясь на мою полку минут за двадцать до отбоя.

– Что? – подняла на него измученный взгляд, мерно покачиваясь, как на волнах.

– Мне очень стыдно. Хочу загладить свою вину. Прошу тебя, выслушай… – еле слышно пробормотал попутчик, покусывая нижнюю губу.

Сфокусировавшись на нем, нехотя отметила, что бледное лицо Громова приняло отчаянное выражение, а губы подрагивают как от лихорадки. Мне стало жаль его. Даже смертники имеют право на последнее слово.

– Хорошо. Давай поговорим… – наконец, устало пробормотала я.

– Спасибо, Злата! Спасибо, солнышко… Только за чаем схожу! У меня и конфеты дорогущие есть! Родакам везу! Только выслушай, ладно?!

Коротко кивнула, понимая, что другого выбора нет, потому как нам ехать вместе до самого утра.

Минут через десять Андрей вернулся в купе, сжимая в руках два граненых стакана, наполненных чаем до краев.

– Спасибо, но я…

– Пожалуйста! Хотя бы один вечер как раньше! Чай с лимоном и разговоры ни о чем… Я прошу тебя, солнышко?! – красные глаза бывшего парня заволокло слезами.

Вздохнула, пытаясь отыскать в глубине души хоть какие-то силы. Хоть что-то… Ничего не вышло. Зрелище, увиденное пару дней назад, превратило в выпотрошенную мягкую игрушку.

При одном воспоминании о Феликсе в объятиях ослепительной столичной штучки хотелось выпрыгнуть из поезда на полном ходу. Но самое поразительное – мои чувства к Железнову ни капли не ослабли. С каждым днем они лишь сильнее крепли на донышке глупой девичьей души…

Андрей сидел напротив и смотрел на меня с мольбой. Вздохнула, принимая чай из его рук. Похоже, разговор будет долгим."

"– Сам не знаю, что на меня нашло! Вел себя как полный идиот, как клоун! Прости меня, Злата, пожалуйста, прости! – повторял он как заведенный уже двадцать минут подряд.

Вместо ответа зевнула, прикрывая рот ладонью. Сделала еще пару глотков согревающего напитка, ощущая, как веки опускаются, а губы немеют. Меня клонило в сон.

– Хорошо. Я все понимаю. А теперь предлагаю ложиться… Поезд прибывает рано утром… – пробормотала, обессилено опуская голову на подушку.

– А моего отца на заводе повысили! Твой батя теперь у него в подчинении… Слышала новость?! – словно сквозь призму воды до моего расслабленного сознания донесся металлический голос попутчика.