— Ты смеешь осквернять память своего отца, мальчишка?! Убивают подло, скрытно, из-за угла. Мы с твоим отцом бились в поединке! И я давал ему возможность уйти от него! Но Гектор выбрал путь воина! Он обменял свою жизнь на жизни человеческих детей! Orak Han-da! — гигант дважды ударил себя в грудь кулаком. — Песни о твоем отце и его воинской доблести будут петь покуда живет мое племя!

Ардан посмотрел на маленьких ребят, с которыми провел последние две недели.

Липкие жгуты снова предательски сдавили его сердце.

— Тогда забери мою и…

Топор снова завис над шеей Арди."

"— Не искушай меня, мальчишка, — прорычал орк.

— я ждал нашей с тобой встречи. Думал, что буду биться с воином или хотя бы охотником, достойным племени Эгобар. Но вижу лишь котенка, не знающего, кто он такой. И я бы с радостью прекратил твое существование, полукровка, — последнее слово орк буквально сплюнул. — но когда мы увидели Шагальщика, то духи заговорили с моим шаманом. Они сказали, что придет время, когда мы с тобой встретимся в третий раз. Что это будет время Великих Песен.

Орк обнажил длинный нож с рукоятью из старого клена, и настолько острым и крепким лезвием, что им можно было разрубить гальку.

Арди хорошо помнил этот нож.

Тот принадлежал его отцу.

— Я давно не верю духам и шаманам, Ардан. Именно их слова привели нас к тому, где мы сейчас есть, но… — орк крутанул нож в пальцах и метнул его вперед. Тот с чавканьем вонзился в землю по самую рукоять. — Может я уже слишком стар, может ослаб и во мне больше нет воли, достаточной чтобы забрать душу сына названного брата. Пусть так. Но я дам тебе еще один шанс.

Орк перешагнул его тело и направился во тьму степей, оставив Ардана лежать рядом с ножом.

Тот манил его своей рукоятью. Так близко. Достаточно схватить, прыгнуть и, может, у него получится ударить в спину.

Но он этого так и не сделал.

— Не станешь нападать в спину? Значит в тебе, все же, есть что-то от горных охотников, Ардан, сын Гектора. Как и прежде, последний из матабар, я буду ждать тебя. И если ты окажешься силен и достоин, я назову тебе свое имя и отдам свою жизнь, — с этими словами орк развернулся, сложил ладони лодочкой и завыл, подобно волку.

Вскоре к нему присоединились голоса других бандитов. Они бросали на землю вопящих женщин, скидывали с плеч детей, позволяя тем утонуть в объятьях матерей.

Все так же смеясь и гогоча, раскидывая в стороны обломки дилижансов, потешались над теми мужчинами, коим повезло выжить. Они выхватывали из пламени невредимые меха, когти и клыки Шагальщика, забирали с собой фляги, в которых плескалась кровь зверя.

Поднимали на руки павших собратьев и, вскакивая на огромных коней, исчезали в ночи. Уже меньше, чем через минуту в лагере не осталось ни одного орка. И только их звериный вой эхом разносился над степью.