И для рогатого козла, благодаря которому существа узнавали какие растения они могли есть, а от каких — болел бы живот.

Но самые странные и самые большие картины были посвящены вовсе не им, а двум другим созданиям.

Маленькая белка что-то нашептывала одинокой фигуре с большой палкой и после этого фигура видела в деревьях — старых зверей, в камнях — осколки прошлых поколений своей стаи, а в кронах деревьев и реках — шепот чего-то таинственного и далекого.

Реже всего, буквально пару раз, Арди видел совсем странную картину. Огромный волк приходил в стаю странных существ.

Больше Гуты… нет, даже больше двух Гут. И в отличии от всех остальных, он обладал не рыжим или синим цветами, а каким-то иным. Более… белым, наверное… и еще похожим на странные камни, которые Эргар называл лунной рудой.

Волк вдруг принимал странное обличие, похожее одновременно на зверя и на тех существ, что встречали его всей стаей. Волк ходил среди них, а затем выбирал одного. Бывало детеныша, бывало молодого охотника, а может уже и старика, после чего они вместе уходили и уже никогда не возвращались.

Так, наблюдая за странными камнями, Арди не заметил, как поднялся на самый верх.

И, к его удивлению, свет, освещавший пещеру, исходил вовсе не от Духа Дня или Ночи. Вернее — и от них тоже. Вон, в вышине, над ледяными кристаллами и белыми камнями, в метрах двадцати, раскинуло объятья отверстие, через которое проникал свет молодой ночи.

Но вовсе не его видел Арди находясь у подножия. Нет. Это был свет, исходящий из ледяной громады, стоящий в центре точной копии пещеры из которой, как думал Охотник, он только что поднялся. Странное жилище, чем-то напоминающее гнездо.

Вот только оно было свито не из веточек и палок, а из ледяных деревьев.

Да-да. Деревьев, чья кора являлась льдом, а кроны — снегом и камнями. Корнями они сплетались, создавая скальную платформу, на которой и расположилось гнездо. А еще, между стволами, застыла вода, но не жидкая, а твердая. И по ту сторону прозрачных отверстий как раз и лился мерный, желтый свет.

Что-то кольнуло в груди Арди и он вспомнил странные слова — «окна»… Да, эта твердая вода называлась стеклом и являлась окнами. А еще он вспомнил… «стены» — да, деревья стали стенами. Он вспомнил и что такое хижина.

Перед ним стояла ледяная хижина, внутри которой горел свет и через окна можно было рассмотреть… кажется… да — шкафы! Шкафы полные… свитков и… чего-то другого. Тоже как свитки, но с твердым покрытием и множеством… не свитков, а таких штук… они тонкие и прямые и…

Он не успел поймать крутившееся на языке слово, как услышал знакомое:

— Ардан.

Охотник почувствовал горячее дыхание на затылке и тихое, низкое рычание, а когда обернулся, то увидел перед собой фигуру, сошедшую с рисунков на скалах.