Причем не просто шпага, а тяжелая, для пробивания доспехов.

«Шайрол» получил три автоматические пушки и два мощнейших двигателя, которые могли разгонять машину до восьмисот километров в час, что было чуть не вдвое быстрее, чем ближайший соперник – истребитель уграсского производства «Сулим», который тоже не успел на эту войну.

Сам принцип реактивно-магического двигателя Толго никогда не был секретом. Но в камере нагрева, где бушевала высокотемпературная плазма, большинство металлов просто испарялось, не проработав и пару часов, и только у гератцев такой двигатель работал вполне пристойные двести-триста часов, до замены электродов, что делалось одним техником за полчаса.

А инженеры Уграсса так и не смогли ни создать подходящий жаропрочный сплав для камеры нагрева двигателя, ни сделать магическую защиту от высокой температуры, поэтому им приходилось пользоваться винтовыми аппаратами, как для самолетов, так и для дирижаблей.

Все воюющие страны сделали свои выводы, и кто явно, кто тайно начали готовить перевооружение армий, и только Герат спокойно восстанавливал порушенное войной хозяйство, доводя до воплощения разработки, начатые до войны, и продолжая создавать только штучные опытные модели, не вкладываясь ни в массовое перевооружение, ни вообще в военную сферу. Это удивляло тем более, что высший командный состав армии и генштаб тоже проявляли редкое спокойствие, наводя уставной порядок в тыловых частях и соединениях, разболтавшихся за время войны.

Большой бал эполет, на который традиционно приглашали генералитет и старших офицеров, в этом сезоне собрал высших офицеров всех армий материка, поэтому и проводить его решились не в Офицерском собрании, а в новом, только что построенном столичном Зале торжеств, прямо напротив Городского Совета, где ажурная стальная крыша накрывала трехэтажный пассаж общей площадью больше двадцати тысяч квадратных метров.

Здесь и собралась военная элита материка, а если учесть, что на оставшихся двух кусках суши ничего серьезного в военном плане не было, то и всей планеты."

"Полковников среди приглашенных было всего ничего, но все они были личностями выдающимися, потому что практически все принадлежали к древнему искусству плаща и кинжала. Алексею же было просто все равно, кто и с какими эполетами ходит. Задача о портале никак не хотела решаться, и голова начала от безнадеги отрабатывать совсем идиотские варианты, такие как организация института портальных исследований, а под это дело постройки собственных врат. От этого его рассеянный взгляд скользил по погонам и орденам без должного восхищения на лице, что воспринималось многими как вызов. Но репутация у шестнадцатилетнего полковника была такая, что никто не желал связываться.