— Самое страшное позади, — объявил он каким-то посаженным голосом.

Скользнул хмурым взглядом по моим губам, где я остро ощущала мужской вкус и только тогда не спеша отстранился.

13

Под моим ошеломленным взглядом Варавва вернулся в свое кресло и занял в нем небрежную позу. Он выглядел таким бесстрастным, словно всего мгновение назад ничего из ряда вон выходящего вовсе не происходило!

Осторожно выдохнув, я покосилась на малышку, что увлеченно расчесывала гриву голубой лошадки и даже не догадывалась о масштабах сумбура, в эту саму минуту разворачивающегося в душе её няни.

Боже… Он ведь только что поцеловал меня!

Щеки горели так, что на них можно было спокойно жарить яичницу! Мучительная неловкость сковала все тело, заставляя сильнее вжаться в кресло, особенно когда я встретилась взглядом с тем, кто послужил тому причиной.

— Это б-было не обязательно… — пробормотала я, нервно оттянув манжеты блузки.

Варавва лишь едва уловимо приподнял брови, но я мгновенно расшифровала его коварный вопрос: «Действительно?». Вслух же он ничего не произнес. Словно в одну секунду потеряв ко мне всякий интерес, спокойно взял планшет и вернулся к работе.

Стыдливо опустив глаза, я невольно вспомнила о том, что происходило со мной несколькими минутами ранее… Да он не без причины посчитал нужным вмешаться, предпринять какие-то действия, чтобы вывести меня из этого состояния, но… Не целовать же? Умом я понимала — это не что иное, как шоковая терапия от мастера психологии, но, черт возьми! Нутро подсказывало, что рядом с этим дьяволом, я теперь всегда буду вспоминать тот момент, когда его язык развел мои губы.

Несмотря на то, что Марк Алексеевич уже не обращал на меня никакого внимания, я сидела тише воды ниже травы все четыре часа полета, то и дело, заливаясь краской с головы до пят. И Вика как специально опять уснула…

Но самое страшное действительно оказалось позади. Вообще все осталось позади — теперь меня уже не тревожила ни турбулентность, ни сумасшедшая высота под ногами, и даже легкая тряска во время приземления не тронула мою нервную систему.

Однако все изменилось, когда мы сошли по трапу вниз и ступили на асфальт Парижского аэродрома."

"Мои глаза тут же принялись жадно бегать из стороны в сторону, осматривая каждую деталь вокруг, даже небо! В голове не укладывалось, что в одночасье я оказалась на земле, о которой мечтают миллионы!

Здесь все было таким другим… В том числе погода. После холодов родной столицы, местное тепло казалось просто раем!

У аэропорта нас встретил вместительный солидный автомобиль, и я едва не упала, усаживаясь в любезно распахнутую водителем дверь, потому что ни на секунду не могла перестать глазеть по сторонам.