Возьмешь такого?

— Что делать, — делано скорбно пожала плечами Грета, — приходится брать что дают.

— Ага, значит мы оба хороши.

Грета фыркнула и спросила:

— Почему так жестоко? То есть, изменять, конечно, плохо. Но такая серьезная кара, это как-то слишком. Или это из-за клятв?

— Нет, — покачал головой Алистер. — Мы практически не клянемся. Просто говорим друг другу что-то приятное. А так жестоко, кхм, а наверное, за дело. Мы свободны, абсолютно — нам никто не может указать когда и с кем вступить в брак. Драконы не размножаются в неволе. Так что от давления отцов на сыновей и матерей на дочерей мы избавлены. А благодаря продолжительности жизни, никто не записывает девчонок в «старые девы». Вся жизнь дракона это магия, и каждое наше обещание — клятва. Ну и как ты уже могла догадаться, то раз нас никто не может принудить к браку и раз это свободный выбор, то и ответственность соразмерна. И, к слову, у людей ведь так же. У магов — точно. Обрати внимание, если кто-то из одаренных супругов гуляет на сторону, то он, как правило, неудачлив, его постоянно предают любовники или любовницы, и, самое главное, он имеет постоянные проблемы со здоровьем. Тем самым.

Он так выразительно указал взглядом, здоровье какого органа имеет в виду, что Грета смутилась. И, чуть поразмыслив, она согласно кивнула:"

"— А мне ведь раньше и не приходило в голову, что мы даем брачные клятвы, обещаем верность и любовь до гробовой доски. И частенько нарушаем свои обеты. А ведь обычные магические клятвы при нарушении дают такой откат, что порой смерть и та приятней.

— Магия стала для людей обыденностью, — улыбнулся некромант, — а брачные клятвы пустой формальностью. А ведь силу они не утратили. И сильнее всего карают тех, кто вступает в брак по собственной воле.

Невидимый официант принес воздушный десерт — пирамидку из взбитых сливок, кусочков фруктов и каких-то ярких конфеток. Для некроманта принесли простое шоколадное печенье.

Несколько минут Грета сражалась с нежным и сладким пирожным, но в итоге сдалась:

— Это лакомство для Финли. Для меня здесь слишком много сахара.

— Попробуй печенье, оно мое любимое здесь. По счастью, не испортили рецепт, — улыбнулся некромант.

— Спасибо.

Печенье оказалось умеренно сладким, рассыпчатым и очень ароматным. Допив чай, Грета осторожно вернулась к тому, с чего они начали:

— Итак, мы муж и жена, верно?

— Абсолютно, — уверенно произнес Алистер. — Ты сомневаешься, и в этом моя вина. Знаешь, меня лет десять преследовала головная боль. Постоянная, но не сильная, такая, к какой можно привыкнуть. И я привык, хоть и понял, что пора завершать свои дела. И так много пожил после проклятья. Я двинулся в обратный путь, отдавал и забирал долги, и, в итоге, прибыл в Кальдоранн.