И туда братья затащили Марусю, уже разогретую их поцелуями и ласками. За толстыми стенами из золотистых бревен музыка звучала тихо-тихо — зато хорошо слышно было хриплое дыхание и влажные звуки поцелуев, возбуждающие еще сильнее.

Знакомый топчан, с которого все началось в тот день, когда Маруся отправилась за земляникой. Запах теплого дерева и смеси ароматических масел, сухой горячий воздух, гладкий пол под ногами.

Всех троих от воспоминаний, которыми тут пропитано абсолютно все, охватывает нетерпеливая дрожь. Близнецы избавляются от шорт очень, очень быстро и с синхронными стонами вжимаются в Марусю напряженными горячими членами. Ее топик сам собой сползает до пояса, открывая маленькую грудь, которую с урчанием терзает Никита, перекатывая крупные соски во рту, словно ягоды. Юбка тоже задрана на талию, а трусики помогает стащить Макар, мимолетно проверив ладонью между ног, достаточно ли их девочка мокрая.

Девочка очень, очень мокрая.

Марусю всю потряхивает, когда Макар отдоходит на несколько секунд и возвращается с бутылочкой кокосового масла.

Он прижимается к ее спине, разводит бедра и осторожно поглаживает подушечкой среднего пальца туго сжатое колечко ануса.

— Расслабься… — жарко шепчет он на ухо, и в этот момент палец медленно проникает внутрь на одну фалангу. — Ты же знаешь, все будет хорошо.

— Хорошо? — выдыхает Маруся, обернувшись к нему.

— Очень, — обещает Никита, подхватывая ее под бедра. — О-о-о-о-очень…

Внутри нее уже два пальца Макара, медленно и тщательно растягивающих и смазывающих ее попку. Она уже знает, что он не причинит ей боли, но все равно каждый раз напрягается и дрожит в ожидании острого и чуть-чуть запретного удовольствия.

Только в этот раз все немного иначе.

— Давай, — говорит Никита, удерживая ее на весу и елозя подрагивающим от нетерпения членом по влажным раскрытым лепесткам. — Одновременно.

— На руках? — Макар с непристойным хлюпаньем вынимает пальцы из ее отлично смазанной задницы.

— На руках.

Держать ее вдвоем им совсем несложно — в конце концов, они почти подняли ее машину с ней же внутри. А вот одновременно натягивать сразу на два максимально возбужденных члена требует немало усилий. Все трое сорванно дышат, а Маруся еще и попискивает, потому что ощущение наполненности от входящих в нее членов умножается в три, в четыре раза от того, что они в ней — оба. В одно и то же мгновение. Нереально представить, что им есть, где поместиться, но все же они помещаются.

— Тшшш… тихо, — шепчет Макар. — Потерпи. Еще чуть-чуть.

— В тебе слишком тесно для нас двоих, — жалуется Никита, прикусывая ее губу и напрягая мышцы так, что вздуваются бицепсы.