Дома были ОНИ — главный кошмар ее детства.

Маруся остановила «мини», оперлась на руль и с тоской посмотрела на ворота. Мечты о бассейне, шашлыках, малине, гамаке, сладком сне на свежем воздухе и загаре без следов от купальника рассыпались прахом прямо у нее на глазах.

Еще можно было передумать. Развернуться и рвануть отсюда в какой-нибудь санаторий в Беларуси. Гулять там чинно по дорожкам, проходить физиотерапию и пить кефир на ночь.

Но пока она колебалась и прикидывала, что будет говорить охранникам на выезде — стало поздно.

Волейбольный мяч взлетел особенно высоко, над забором появилась вихрастая голова и загорелая рука, пославшая его в управляемый полет и тут же раздался веселый голос:

— Маруська! Ник, давай сюда! Глянь, кто к нам приехал!

Никита показался в воротах, перебрасывая мяч с ладони на ладонь, а Макар не стал церемониться — и перемахнул двухметровый забор, утыканный шипами, словно хлипкую ограду.

Близнецы переглянулись удивленно и весело.

Сводная сестрица приехала!

Одна!

Грядет веселье!

2

Несколько секунд они разглядывали друг друга.

Хоть и близкие, сводные — они не виделись уже года четыре. С тех пор, как Макар с Никитой в шестнадцать лет сбежали в пираты. Ну, то есть, как в пираты… Поступать на моряков в Питер — где еще у нас пиратов взять?

Маруся тогда выдохнула с облегчением и стала гораздо больше проводить времени с отцом и мачехой без необходимости общаться с навязанными «братьями».

— Германа нет, — сказал Макар, опираясь на крышу машины и внаглую нависая над приоткрытым окном.

— Я знаю! — прошипела Маруся, сразу надевая маску стервы. — Они в круизе!

Братья всегда хвастались большей близостью к ее отцу, как будто у них своего не было!

И не забывали щедро поделиться любой информацией о нем, подчеркивая, что знают больше, потому что живут с ним, в отличие от родной дочери!

— А чего ты на улице стоишь? — спросил Никита, кивая на свободное место во дворе. — Забыла, как парковаться?

Маруся вспыхнула сразу вся, целиком, пошла красными пятнами, тонкие пальцы на руле дернулись и сжали кожаную оплетку — с такой силой, словно она хотела сжать посильнее их шеи, а не руль.

Братья переглянулись с наглыми усмешками.

Как всегда — в цель. За все время общения они изучили ее так хорошо, что даже четырехлетний перерыв не помешал мгновенно найти слабое место.

Они хорошо помнили, как пищала Маруся, когда только-только училась водить. Бросала руль прямо на дороге, истерила и кричала на весь поселок, что никогда-никогда больше не сядет в машину.

— А давай мы тебе поможем? — предложил Макар весело, хлопнув ладонью по крыше. — Я припаркую!

— Я сама! — фыркнула Маруся.