Ее желтый платок сполз с головы на плечи, в волосах застряли колючки, а на щеках виднелись сочащиеся кровью царапины.

— Живая, — сказал Серафим и улыбнулся. — А меня Катя позвала.

— Спасибо… — прохрипела Стеша, вставая на четвереньки. — Спасибо вам большое.

Теперь звереныш лежал прямо между ее рук, и она отчетливо видела его закрытые глаза, безвольный хвост и скрюченные лапы. Звереныш был мертв, но Стеша все никак не могла его отпустить. Вместо этого она подняла звереныша с земли, разжала его челюсть и сунула указательный палец в пасть. Она не знала, как реанимировать зверенышей, но знала, как реанимировать новорожденных.

И те и другие были детьми. И тем и другим она должна была помогать.

Стеша делала непрямой массаж сердца зверенышу, растирала его невесть откуда взявшимся желтым шерстяным платком. Она делала все, что могла, но когда звереныш открыл оранжевые глаза и закашлялся, все равно не сразу поняла, что справилась.

— Стеша, он ожил! — Катя присела на корточки рядом с ней и зверенышем. — Видишь, какие у него красивые глазки!

Глазки были и в самом деле красивые, апельсиново-рыжие.

Звереныш заскулил, принялся вырываться, но Стеша держала его крепко, прижимала к груди, делилась остатками собственного тепла. Она стояла на коленях, мокрая и грязная, едва не умершая сама, но таки спасшая звереныша. В этот момент Стеша была почти счастлива. А когда она закрывала глаза, перед её внутренним взором, как на экране в кинотеатре, проплывал сверкающий чешуйчатый бок то ли рыбы, то ли змеи.

— Стэфа! Отпусти его!"

"Она сначала услышала взволнованный голос Серафима и только потом грозное рычание. Не выпуская звереныша из рук, Стефа медленно обернулась.

В тумане вспыхнули два оранжевых огня, а потом появилась волчица. Никогда раньше Стеша не видела таких больших волков. Никогда раньше она не видела такой шерсти. Шерсть была черной, но от движения перекатывающихся под ней мышц отливала зеленью, словно чешуя. Словно чешуя, превратившаяся в шерсть. Мысль была глупая, и Стеша хихикнула. Волчица оскалилась. Звереныш заскулил и принялся вырываться с удвоенной силой. У него уже были силы. Вот такое счастье.

— Отпусти, — прошептал за спиной Серафим.

 — Отдай ей ее ребенка.

Отдай ей ее ребенка… Только сейчас до Стеши начало доходить, что происходит. Только сейчас она начала понимать, в какой они все оказались опасности.

— Отойдите, — прошептала она, не оборачиваясь. — Серафим, возьми Катюшу и отойди. Я сейчас.

Сама она сделала шаг к волчице, присела, осторожно поставила звереныша на мягкую моховую подстилку, легонько подтолкнула вперед. Звереныш тихонечко взвизгнул, вильнул хвостом и сделал несколько неуверенных шагов к матери.