— Про муки совести тетушка Ханна мне ничего не рассказывала, а вот про кошмары… — Он сделал многозначительную паузу, а потом спросил: — Вы хотите знать, кто навещал ее во снах, фрау Марфа?

— Нет.

— Ей снилась Марь. — Немец перевел взгляд со старухи на Стешу. Это был очень цепкий, очень внимательный взгляд. Определенно, он ждал реакции на это короткое, пахнущее дымом и туманом слово.

Стеша перестала дышать, замерла, затаилась. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Отчего-то ей казалось важным никоим образом не дать понять этому человеку, что она знает или хотя бы слышала про Марь.

Наверное, у нее получилось, потому что во взгляде фон Лангера промелькнуло и тут же исчезло разочарование. А Стеша вдруг некстати подумала, что на дне его светло-серых глаз тоже живет рыба. Древняя и смертельно опасная.

— Она ничего не знает. — Баба Марфа покачала головой. — Не стоит вести эти разговоры при моей внучке.

— А мне кажется, честность всегда должна быть на первом месте. Разве не этому учит ваша партия? — Фон Лангер отвернулся от Стеши, и она смогла, наконец, сделать вдох. Было в этом немце что-то не просто пугающее, а гипнотическое.

Его взгляд своей невыносимой тяжестью был схож со взглядом бабы Марфы.

— Зачем ты пришел, Герхард? — В голосе бабы Марфы снова отчетливо послышался треск горящих веток. — Рассказать, что Анна умерла?

— Ханна не просто умерла, она покончила с собой, — поправил он ее. — Мне кажется, в этом есть неоспоримая разница.

— Принципиальная, — машинально поправила его баба Марфа. И Стеша, прожившая бок о бок с этой женщиной несколько месяцев, вдруг осознала, что ровным счетом ничего не знает о собственной бабке. Она сразу же, с первой минуты знакомства, поставила на ней клеймо малограмотной деревенской старухи.

А так ли это на самом деле?

— Принципиальная, — согласился фон Лангер и тут же продолжил: — Ханне снилась Марь. И еще кое-что. Кое-кто."

"— Плевать! — сказала баба Марфа резко, а потом всем корпусом развернулась к Стеше, велела: — Иди в свою комнату, Стефания!

— В первый раз она попробовала утопиться.

Стеша попятилась к двери, но ночной гость требовательно взмахнул рукой, и она замерла повинуясь. Или дело было в любопытстве? Стеше очень хотелось узнать, что стало с неизвестной ей Ханной, и понять, почему этот странный разговор так неприятен бабе Марфе.

— В нашем родовом поместье есть старинный пруд. Очень красивое место. — В голосе фон Лангера послышались ностальгические нотки. — Пруд большой и довольно глубокий. Раньше за ним присматривали, но с годами он одичал. Признаться, в нынешнем своем состоянии это место нравится мне даже больше. Появилось в нем что-то первозданное. Или как это сказать? — Он вопросительно посмотрел на бабу Марфу, но та молчала.