— Фон Лангер? Это тот фриц?!

— Знамо дело, фриц. С такой-то фамилией, — проворчала баба Марфа.

— А что ему от тебя нужно? — Он посмотрел на Стешу. Во взгляде его притаилась тревога и, кажется, легкая обида."

"— Партизан он ищет, Степка, — ответила баба Марфа за Стешу. — Партизан, которые пути подорвали. Слыхал про таких? Вот и рыщет по домам, расспрашивает, пугает. Так что давай договоримся: ты сиди тут тихо, отъедайся, поправляй здоровье, а мы там как-нибудь сами разберемся.

— Не надо за меня разбираться! — Степан дернулся, чтобы встать, и застонал от боли. — Я сам могу разобраться, — прохрипел, прижимая ладонь к груди.

— Разберешься. — Баба Марфа кивнула. — Вот как научишься на двух ногах стоять, а не на четвереньках, так и разберешься. Ладно, Стэфа, перевязывай его, а я пойду воздухом подышу!

Глава 35

Оно вышло из болота на третий день. То несчастное существо, которое когда-то было дядькой Василем. Вышло ночью и, никем не замеченное, никем не остановленное, дошло до Марьино. Товарищ его из болота так и не выбрался. Наверное, исполнилось страшное предсказание бабы Марфы. Впрочем, что могло быть страшнее уже случившегося с ними? Уж точно не виселица, которую немцы установили посреди деревни! Свою смерть дядька Василь принял с отстраненным равнодушием. Наверное, он даже не заметил, как умер во второй раз.

Облавы и обыски прекратились на следующий день после казни. Но у фон Лангера остались вопросы. В их дом он снова явился как нежить посреди ночи. А может, он и был нежитью? Души у него точно не было.

— Что стало с этим человеком? — спросил он с порога.

— С каким человеком? — Баба Марфа стояла посреди комнаты, скрестив на груди руки.

— С тем, который болтается на виселице в назидание остальным. С одним из диверсантов. Что с ним стало? Мы не смогли его допросить. Что бы мы ни делали, он молчал. Он даже под пытками не произнес ни звука. Скажите мне, тетушка, как такое может быть?

— Откуда мне знать? Это ведь ты его допрашивал, Герхард. — Баба Марфа покачала головой, а он поморщился и процедил:

— Не испытывайте мое терпение, тетушка! Оно велико, но не безгранично. От крайних мер меня пока удерживает лишь чувство благодарности. Вы спасли мне жизнь, но это не значит, что я поступлюсь ради вас своим долгом перед фюрером. И не забывайте, тетушка, про своих внучек, моих милых племянниц. Одной из них я всегда могу пожертвовать, чтобы заставить другую говорить. Как думаете, с которой из них лучше начать? Наверное, с младшей. Она ведь еще не вошла в силу…

— Он увидел остров. — Баба Марфа зыркнула на Стешу, не позволяя ей сказать ни слова. — Я думаю, они нашли остров.

— Остров? — повторил фон Лангер. — Они нашли тот самый остров?"

"— Да.