Я поворачиваюсь к его обладателю и на несколько секунд задерживаю дыхание. Не потому, что мужчина безумно красив, и я тут же пала жертвой его чар или небывалого магнетизма, просто он… как из другой жизни, куда путь мне всегда был заказан.

На нем дорогой темно-синий костюм, светло-голубая рубашка, атласный галстук. На ногах туфли с закругленным носком, а в кармашке на груди белый платочек. Лицо гладко выбрито, губы искривлены в усмешке, а глаза смотрят изучающе.

Сердце пропускает удар от осознания, что даже если Андрей вызовет полицию, пойдет в газеты и придет к этому дому лично, у него ничего не получится. Понятия не имею, откуда эта уверенность, но я просто знаю это.

Таких мужчин, как “хозяин”, я не встречала. Ни в той дорогой клинике, где мы проводили ЭКО, ни на работе. Даже начальник Андрея и тот выглядел более приземленным, а он…

— Рустам, свободен, — бросает он тому, кто привел меня сюда, и отходит от двери.

Я жду, пока мужчина покинет помещение и внутренне сжимаюсь, теряя всякую надежду на освобождение. Я не знаю, что значат его утверждения о том, что Родион его сын, но почему-то понимаю, что мне больше не хочется спорить.

Рустаму я не поверила, потому что он не выглядел так убеждающе. Этому же мужчине не хочется противостоять, вместо этого появляется желание молчать и слушать.

Пусть говорит, рассказывает, как так получилось, что Родион — его сын, а не моего мужа. В то, что Андрей взял деньги, я не верю."

"Мы любили друг друга, столько пытались родить ребенка и у нас, наконец, получилось. Не без помощи врачей, но ведь получилось.

Почему я должна верить, что он предал это? Меня и нашего сына. Он ведь просыпался к нему по ночам, убаюкивал, носил на руках и даже нежно называл его “Роди”.

— Ты передумала говорить? — спрашивает мужчина, обходит меня и садится в кресло.

Сцепляет руки в замок и располагает их на столе и все это не сводя глаз с Родиона. Его внимание к ребенку меня напрягает, я вначале хочу знать подробности случившейся ситуации, а уже потом, исходя из итогов, решать, может ли он так смотреть на моего малыша.

Он ведь только мой сейчас.

Мой и ничей больше.

В чем я уверена на сто процентов, так это в том, что являюсь его матерью.

— Первое, что тебе нужно сделать — достать телефон из одеяла и поставить его на стол. Не стоит облучать моего сына гаджетами.

Я не спрашиваю, откуда он узнал о телефоне и не пытаюсь говорить, что его у меня нет. Вместо этого протягиваю руку в одеяльце и достаю смартфон, рука дрожит, когда я кладу его на стол, попутно замечая мигающий кружочек, свидетельствующий то ли о сообщении, то ли о звонке. Посмотреть все равно не удастся, поэтому я отворачиваюсь и жду, когда мужчина скажет что-то еще.