Осмотреться мне не дают, подталкивают в спину и заставляют идти дальше, хотя я все же успеваю заметить жутко дорогие ковры на полу, белоснежные стены, огромные люстры под потолками и шикарную деревянную лестницу на второй этаж, к которой меня подводят.

Я молчу. Ничего не спрашиваю, надеясь, что у Андрея все получится, что совсем скоро тут будет наряд полиции и меня освободят. В глубине души я сильно боюсь, потому что понимаю: тому, кто привез меня сюда выкуп не нужен. Владелец этого дома чрезмерно богат.

Это осознание резко стреляет в сознании. Что, если правоохранительные органы не станут помогать, ведь в нашем мире столько несправедливости.

Сколько я знаю историй, где полиция ничем не помогает, а, наоборот, идет на поводу у тех, кто нарушает закон. Сейчас об этом не хочется думать, потому что я понятия не имею, чего от меня хотят и почему привезли сюда.

Мы останавливаемся у широкой двери, мужчина, что сидел рядом в машине, открывает ее и пропускает меня внутрь. У входа нас ждет женщина, которая тут же протягивает руки к моему малышу.

— Я возьму его, пока вы поговорите, — с улыбкой произносит она.

— Что? Нет! — уверенно отвечаю. — Я не отдам своего ребенка, слышите?

Я прижимаю Родиона к себе так сильно, как только могу, сцепляю руки в замок и отворачиваюсь к стене, чтобы они не смели даже думать о том, что смогут забрать у меня ребенка.

Я бережно обнимаю сына и отворачиваюсь от тех, кто хочет забрать его у меня.

Не отдам. Никому не отдам своего малыша.

— Ну что же вы? — причитает женщина рядом. — Я всего лишь унесу его в другую комнату, пока вы обсудите дела.

— Дела? — с издевкой и истерическим смешком, рвущимся из горла, спрашиваю я. — А вы знаете, как я сюда попала?

Повисает пауза."

"— Вашему ребенку не желают плохого, — она не теряется, а я мотаю головой.

Если они хотят отобрать его у меня, пусть попробуют. Я не сдамся просто так.

Раздается телефонный звонок, от которого я вздрагиваю, вспоминая, что в одеяльце Родионо мой мобильный. Я нащупываю его рукой и поправляю, попутно выдыхая и радуясь тому, что его никто не увидел. Сколько прошло времени? Полчаса? Этого же недостаточно для наряда полиции? Думаю, что нет, значит, нужно потянуть еще время.

— Я понял. Да. Хорошо, — слышу, как мужчина, что привел меня сюда, разговаривает по телефону.

Что он понял? Будет отдавать приказ своим амбалам, чтобы силой отобрали у меня сына?

— Елена Эдуардовна, идите к себе, вас позовут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Но… — женщина пытается возразить.

— Идите, ребенок останется с матерью.