Я сама готова расплакаться от счастья, когда вижу уже ставшую родной мордашку Леси, ее улыбку, милый курносый нос. Неужели все хорошо? Неужели она наконец-то дома?

— Папа! — радостно восклицает Леся почти чисто, только немного слышится «я» вместо «а».

Она жива, она здесь, сейчас. Мне это все не мерещится. Только сейчас облегченно выдыхаю, понимая, что до последней секунды ждала какого-то подвоха.

Лютый прижимает малышку к себе, целует несколько раз в висок и макушку и только потом чуть отстраняет. Осматривает тщательно и только когда удостоверяется, что с Лесей все в порядке, переводит моментально потяжелевший взгляд на Демида.

— Забери мелкую, — бросает мне Лютый через плечо.

Отмечаю отстраненно, что мелкой он называет и меня, и дочь. Неужели я для него тоже несмышленый ребенок? Он, конечно, намекал на возраст, но не настолько же… Самому Косте на вид лет тридцать пять, не больше. Это ведь нормальная разница, обычная даже.

Резко краснею. При чем тут вообще наша разница в возрасте? Не время об этом думать и не место. Так что я отбрасываю ненужные мысли по этому поводу и тороплюсь к малышке.

— Мама Фоня! — смешно коверкает Леся мое имя и тянет ко мне ручки.

— Солнышко…

Наверное я никогда не смогу описать это чувство обычными словами. Когда после всех бед, проблем и несчастий прижимаешь к груди маленького ребенка, и он обнимает тебя за шею в ответ. Сердце пропускает удар, пускается вскачь, но при этом на душе становится спокойно и так хорошо… Застываю прямо так и даже не сразу замечаю, с каким хмурым видом смотрит на меня Лютый.

— Извините, — бормочу смущенно и отхожу в сторону.

Не знаю, будет лучше уйти наверх или остаться. Ведь если вдруг здесь начнется потасовка между мужчинами, то Леся перепугается до смерти.

Я-то в последнюю их встречу как струсила, что они переубивают друг друга, а теперь и подавно способны. На всякий случай отхожу в сторону кухни, в самую дальнюю часть комнаты и присаживаюсь на краешек дивана. Если что, просто закроюсь на кухне и все. Но пока пропускать объяснения Демида я очень не хочу. Ведь своего он не добился, так почему же здесь, еще и с малышкой?

Кажется, Лютого интересует тот же вопрос, потому что он вкрадчиво интересуется:

— А теперь расскажи, почему ты вдруг привез Лесю сам? Тоже совесть замучила, как и Сонечку?

Демид невесело хмыкает, но держится настороженно, не выпуская Лесю из поля зрения.

Следит настороженно, переводит взгляд то на Костю, то на нас с малышкой. И молчит. Словно ждет чего-то.

— Рокотов, — с нажимом зовет Лютый, теряя терпение. А то, что он на грани, заметно не только по тембру.

Мужчина стоит ко мне спиной, но даже отсюда заметно, как он подобрался, как напряглись его мышцы: он едва сдерживается, чтобы не наброситься на Демида.