Знаю, что следом за машиной, в которой мы с Лютым, едут еще как минимум два джипа. Причем в какой-то момент они нас обгоняют и быстро уносятся вперед. Водитель нашего авто, наоборот, притормаживает и держит небольшую скорость вплоть до момента, пока у Лютого не звонит телефон. Он поднимает трубку, но разговор заканчивается за пару секунд.

— Ясно, — бросает он коротко, и кивает водителю, — поехали, там чисто.

Только сейчас до меня доходит смысл всего происходящего. Видимо, его люди уехали первыми, чтобы проверить периметр. У меня замирает сердце только от одной мысли, что случилось бы, если Лютому не доложили, что там «чисто».

Ничего хорошего, учитывая, что и та, и другая сторона вооружены до зубов. Вот только здоровые мужики сами за себя могут постоять, а вот Леся…

Боже мой, я ведь оставляла ее с парнями из охраны! А если бы они взяли ее в свой этот дом, в котором они живут?! Мне становится физически плохо от одной этой мысли, и я остервенело давлю на кнопку стеклоподъемника, чтобы опустить стекло вниз. Жадно глотаю свежий воздух, но тошнота не отходит.

Надо просто дышать, просто дышать… Все хорошо.

Если «чисто», значит, ничего непоправимого не случится. Пусть Рокотов и увез Лесю сейчас, но зато так она точно не пострадает…

— Не переживай так, твой любовничек уже сделал ноги, так что свидетелем моей мести ты не станешь. А жаль, — хмыкает Лютый, и я понимаю, что все это время он наблюдал за мной.

— Я переживаю за Лесю, а не за вас всех. Мне на ваши разборки наплевать, — говорю тихо.

Прикрываю глаза и надавливаю немного пальцами на веки, чтобы хоть немного отогнать головную боль.

— Я оставляла ее с парнями из охраны.

Просила присмотреть, пока меня не будет… — едва слышно признаюсь я.

— Какое сострадание, — наигранно поражается Лютый, а после понижает голос и вкрадчиво интересуется, — А может ты просто хорошая актриса, а, мелкая?

Бросаю в сторону мужчины испепеляющий взгляд. В груди все клокочет от возмущения и ненависти. Как у него язык вообще повернулся такое сказать?! Все это время я относилась к Лесе как к своей дочке, с утра до ночи была рядом, привязалась всей душой к ней. И переживала точно не меньше сейчас!

Как только машина въехала в уже знакомый двор, Лютый выбрался из салона первым, не сказав и слова.

Но и меня в покое не оставили: дверь передо мной открыл один из его людей. Практически под конвоем меня проводили в дом, где я жила больше месяца.

Лютый оглядывался вокруг, пока его люди переворачивали все вверх дном, неизвестно что разыскивая. Я останавливаюсь посреди разгромленной гостиной, с тоской глядя на то, как даже уголок с детскими игрушками, где мы много проводили времени с Лесей, разбирают едва ли не на молекулы.