Но в этом удушающем комке есть и еще одно чувство, которое Лютый никогда не испытывал. Страх. За дочь, за Соню, за то, что с ними может произойти. И он не парализует, нет. Только придает еще больше сил. Потому что терять ему больше нечего.

— Если это твоих рук дело… — буквально рычит Лютый, надвигаясь на Серова.

— Я могу помочь, — Прохор вскидывает руки вверх, словно показывая, что он не имеет плохих намерений, — Давай найдем эту крысу вместе. Ты быстрее вернешь дочь, а я наконец обелю свое имя. Мне не нужны разговоры о том, что Серов пользуется детьми, чтобы решить проблемы.

Предложение звучит рационально, но Лютый только качает головой с жесткой ухмылкой. Доверять заклятому врагу и объединяться с ним? Он еще не совсем выжил из ума для этого.

— Я найду ее сам. И лучше молись там своему Богу, чтобы я не раскопал никаких доказательств того, что ты в этом замешан. Потому что тогда я сотру в порошок не только тебя, но и всех твоих подельников. И мне ничего за это не будет.

Серов спокойно кивает, словно только что не получил открытую угрозу.

— Я знаю наши порядки. Удачи в поиске дочери. Серьезно, Лютый. Удачи.

Можно было расквитаться здесь, прямо сейчас. Плевать на его охрану и на выбранное место. Но что если доказательств причастности Серова до сих пор нет только потому, что его подставляют? Если всем из группировки станет ясно, что он, Лютый, убилчеловека, за которым не было вины, тогда обречены все, кто когда-либо был с ним связан. Потому что в этот момент все объединятся против него с одной целью: стереть с лица земли не только его, но и верных ему людей. Уничтожить всех, включая его дочь. И Соню.

И как бы не хотелось Лютому вцепиться в горло давнему врагу, приходится смириться с реальностью. Тем более, что прямо сейчас есть дело куда важнее, чем разборки с ним.

Соня

Не знаю, сколько я пробыла в отключке. Просто в один момент вынырнула, будто из омута, и тут же быстрым взглядом осмотрелась по сторонам. Мешка на голове уже нет, наверное, сняли еще раньше, чтобы я не задохнулась в нем. Пыльный заброшенный склад кажется уже знакомым, и я обегаю обстановку беглым взглядом. Осознание приходит почти сразу: это же то самое помещение, в которое меня люди Лютого привезли, подумав, что я украла ребенка.

От последней мысли по телу прокатывается холодная дрожь. Леся! Нигде здесь я ее не вижу. Натыкаюсь взглядом на сидящих поодаль двоих незнакомых мужчин. Они нашли какие-то пыльные ящики и теперь сидели на них, о чем-то лениво переговариваясь.

— Эй! Эй вы! Где Леся? Вы что с ней сделали?? Где она??!

Помню, что малышка плакала навзрыд — это единственное яркое воспоминание перед тем, как я отключилась. Но прямо сейчас я совсем не слышу ее плача. Да и вытаскивали меня из машины эти двое, если бы Леся была здесь, то наверняка с ними.