— Нет, Бон-Бон. Никакой маленькой красной машины ты не получишь.

— Я не тебя спрашивала, — улыбаюсь я, хоть внутренне готова его разорвать.

— К твоему большому несчастью, малышка, эта маленькая красная машина — моя.

Я кривлю губы в с трудом сдерживаемой усмешке. Хотя, почему я сдерживаюсь? Смеюсь от души, зло и заливисто.

— Твоя? Большой злой доберман ездит в женской машине?

Влад становится рядом, наклоняется к моему уху и шепчет:

— Это был подарок для его невесты. Машина пока здесь, потому что у Рэма и так уже занят гараж.

— Был? — так же шепотом уточняю я. Конечно, Рэм прекрасно видит и слышит, о чем мы говорим, но наблюдает за нами с непроницаемым лицом. — То есть теперь подарок свободен? Он ничейный?

— Ну…

— Моя невеста была очень убедительна, закатывая очередную сцену ревности, — вместо брата отвечает Серый костюм. — Я не делаю дорогих подарков женщинам, которые не умеют себя вести.

— Разве невесту не нужно баловать просто так?

Непростительное упущение с моей стороны: я не знаю, на ком собирается жениться доберман. Но она явно не очень дружит с головой, раз всерьез рассчитывает на верность этого альфа-самца. Да у него на лбу написано, что он засохнет в семейной жизни, если не будет регулярно проветриваться налево. Суровая правда жизни: бабника не исправить, никогда. И еще более суровая правда: за красивым богатым мужиком всегда стоит километровая очередь желающих утешить, согреть постель и облегчить кошелек. Именно поэтому у меня пожизненный иммунитет на красавчиков, и эта парочка никогда не станет исключением.

— Баловать? За то, что выедает мозг чайной ложкой? — Серый костюм делает вид, что всерьез размышляет над этим. А потом, щелкая пальцами, отвечает: — Я люблю баловать послушных женщин. Очаровательных в своей покорности, заглядывающих мне в рот и исполняющих все мои прихоти. Маленькая послушная девочка, конечно же, может получить маленькую красную машину.

Он улыбается, наверняка даже не подвергая сомнению тот факт, что как минимум на одну девушку в мире эта улыбка производит ноль целых ноль десятых эффекта. Но я что, идиотка что ли, чтобы в этом признаваться? Умная женщина вовремя прикинется дурочкой.

— Правда? — Я делаю огромные глаза а ля «сверкающее солнышко», подбираюсь к нему, излучая килотонны желания стать той самой «маленькой послушной девочкой». — Я могу приносить тосты тебе в постель, могу стирать рубашки, могу варить вкусный кофе.

— Домработница, повар и кофемашина у меня уже есть, Бон-Бон. Прояви фантазию.

— Смотреть с тобой футбол? — Я просто валяю дурака, но убедительно. Подношу ко рту большой палец и в задумчивости его покусываю. Бах! Вот оно — Рэм опускает взгляд, следит за моими губами и едва заметно щурится.