В особенности, когда близость моей маленькой «сестрички» будоражит воображение и я ощущаю, как мое тело подвергается массивной бомбардировке возбуждения. Ее запах уже повсюду. Я прячу лицо в подушку, но ни черта не помогает.

— Подъем, лежебока, — гарцует на мне это руконогое торнадо. Готов поспорить, что она прекрасно понимает, что происходит. Ей девятнадцать лет, пора бы знать, хотя бы в общих чертах, как устроен и функционирует мужской организм. Хотя… Неприятно думать о том, что это солнышко уже раздвигало перед кем-то ножки. А, может, она еще того…

«О чем ты думаешь, придурок?» — спрашивает мой внутренний циник.

— Ладно, раз ты такой… — Бон-Бон копошится, явно намереваясь встать и предпринять еще одну попытку стащить мое одеяло.

И я понимаю, что это — шанс.

Благо, я здоровый сукин сын, а она — мелкая и слабая, и даже если проявит чудеса сноровки, это никак не уравновесит наши шансы.

Быстро, пока она еще не встала, я разворачиваюсь, хватаю ее за руку и рывком бросаю в постель. Пока она мешкает, пытаясь понять, что произошло, прижимаю ее запястья к подушке, нависаю всеми своими ста девяноста сантиметрами роста, развитых мышц и силушки. Бон-Бон медленно приходит в себя, и я использую это время, чтобы полюбоваться ее румянцем на щеках, и тем, как быстро она дышит.

— Ну что, малышка, доброе утро? — совсем не добро ухмыляюсь я. И вовремя отклоняюсь, когда она пытается укусить меня за подбородок. — Попробуешь еще раз? — дразню ее, ногами легко придавливая к постели, лишая возможности двигаться.

И теперь Бон-Бон вся подо мной, в моей кровати, и я всерьез размышляю о том, что за последнее время это — лучшее утро в моей жизни, хоть и началось оно так себе.

— Что, боишься, если отпустишь руки, я легко с тобой справлюсь? — посмеивается она.

И вдруг я осознаю, что нет — она не кокетничает, не флиртует, не заигрывает. Она не делает ничего, что обычно делают девушки, оказавшись в похожей ситуации. Ей словно и дела нет до того, что я рядом, и единственное, что удерживает нас от секса — одеяло и пара клочков одежды. И судя по всему, я единственный, кто находит ситуацию пикантной и горячей.

— Я не настолько не дорожу своими яйцами, малышка, чтобы позволить тебе размахивать ногами в такой опасной близости к ним.

— А я думала, ты — доберман, — морщит она лоб. Выглядит совершенно разочарованной. — Испугался девичьих коленок.

Да пошло оно все.

Я разжимаю руки, откатываюсь на бок. Слава богу, ее безразличие подействовало лучше, чем бром.

Бон-Бон мгновенно вскакивает, поправляет одежду — и смотрит на меня с видом победительницы. Прямо сейчас, в эту самую минуту я хочу ее послать.