Но…

Но от одной только мысли, что ей предстоит объяснять посетителям и потенциальным покупателям, что имел в виду автор, какую такую глубокую идею передавал, изображая хаотично пересекающиеся разноцветные полосы на холсте, и где тут «зерно мудрости» зарылось… Или вложенный другим автором скрытый смысл и откровенный протест инсталляции, в которой на пожарном щите закреплена дворницкая метла с воткнутыми в ветки цветами… От одной мысли об этом ей становилось тоскливо до невозможности, до такой глухой, темной безнадеги, что хоть вой.

Полина попыталась отыграть все назад и быстренько вернуться в родное экскурсбюро, написала заявление об увольнении, честно объяснив директору Галереи свои душевные сомнения, терзания и откровенное недоумение. Но место в бюро было уже занято новой сотрудницей, как говорят на Украине: «Не будет эта Галя, будет другая», а директор, выслушав стенания новой сотрудницы, заявление порвал и временно определил Полину на административную работу, избавив от необходимости общаться с посетителями.

Тоска-а-а-а… Мама до-ро-гая, во что же она вляпалась?!

А когда Поля еще и в институт на заочное отделение по маркетингу в сфере культуры и искусства поступила, то загрустила всерьез, растеряв остатки всякого оптимизма.

Это настолько было не ее, настолько не стыковалось с образом мыслей и внутренним миром, с интересами и направленностью профессионального и человеческого развития, что Полине казалось, будто ее жестко ломают, как застрявшее в воротах бревно.

В какой-то момент осознав, что постепенно скатывается в тяжелое уныние как предтечу реальной депрессии, когда уже не только работа и учеба, а все вокруг не радует, не доставляя ни малейшего удовольствия, Полина буквально волевым усилием, покрикивая и ругаясь, заставила себя встряхнуться и приняла такую установку: она изучает маркетинг как интересный предмет современной науки – и все, не более.

Просто овладевает знаниями об одной из важных составляющих нашего мира, не собираясь применять эти знания в прикладном разрезе в дальнейшем.

То есть становиться настоящим маркетологом и продавать что бы то ни было ей не обязательно и вообще не надо, не ее это дело.

И как-то так она себя уговорила-уболтала, что вскоре даже почувствовала настоящий интерес к предмету именно как к науке, которую осваивала.

Да и на работе дела постепенно начали налаживаться, уже не вызывая внутренней тоски и полного отторжения, особенно когда директор Галереи Генрих Артурович четко и доходчиво разъяснил Полине реалии: никому ничего впаривать и продавать от нее не требуется.