Прохор привычно поймал дочь на бегу и подкинул пару раз в воздухе.

– А нас с Саввой дедушка Антоныч и тетя Настя поведут сейчас в Старый город на урок рисования! – доложила она все свои важные планы отцу.

– Отлично! – порадовался Прохор, поставив дочь на пол. – Может, из тебя или Саввы выйдет художник.

– Дедушка Антоныч говорит, что сомнительно, но пробовать надо, – сдала по ходу Званного Марьяша.

– Ну, ему видней, – резонно заметил Прохор, старательно сдерживая улыбку, – он у нас великий художник. – И поинтересовался: – А что у нас на завтрак?

– А на завтрак у нас с тобой пирог, все остальные уже поели, а я решила тебя подождать, – вошла в комнату Полина, неся объявленный в меню пирог на подносе. – Настюшка испекла рано утром специально для нас, – объяснила она, с осторожностью опуская пирог на столешницу, – с какой-то там сильно замысловатой начинкой из какой-то не менее сильно правильной муки. Красота!

– Красота! – солидаризировался с ее оценкой Ярыгин.

– Ярослав Антонович, Марьяш, вас Настя с Саввой уже ждут у машины на бабушкином участке.

– Все, – сложив торопливо карты в кучку, поднялся из-за стола Званный, – побежали, Марьяш.

И, взяв кончиками пальцев протянутую ему ладошку девочки, поспешил к выходу.

– Пока! – помахала на ходу отцу и Полине свободной ручкой Марьяша.

– Порисуйте там от души! – напутствовала ее Полина.

И повернулась к Прохору, когда за огромным мужчиной и маленькой девочкой закрылась дверь.

– Ну, что, – спросила она, – пирог?

– Обязательно, но сначала… – Обняв рукой за талию, Ярыгин притянул к себе девушку и поцеловал легким утренним поцелуйчиком, с намеком, но без обещания немедленного продолжения, и прошептал: – Здравствуй, Полина Павловна.

– Здравствуй, Прохор Ильич, – ответила, усмехнувшись, Полина и на приветствие, и на поцелуй.

– Ну что, я варю кофе, а ты режешь пирог, – распределил обязанности Прохор.

– Я поражаюсь, насколько сильно дети сдружились между собой и, главное, с Ярославом Антоновичем. Прямо дедушка родной, не иначе, – поделилась мыслями Полина, наблюдая в окно, как проходят через калитку между участками, давно уже не закрывающуюся даже на ночь, Званный с Марьяной.

– Отлично! Я за то, чтобы у детей было как можно больше любящих и талантливых родных и близких, – высказал свое мнение Ярыгин.

– Это да, – покивала Полина, соглашаясь, – определенно, Ярослав Антонович великий художник. От такого дедушки не откажемся ни за что."

"– Кофе готов, – позвал Прохор, поставив чашки с исходящим ароматом напитком на стол. – Тем более у него такая дружба-любовь с детьми, что прямо не разлей вода, – поддержал он заявление Полины.

Да, так вот у них получилось.