– Я думала о тебе все время, Прохор Ильич, – призналась Полина, словно это было самым естественным, что надо обязательно сделать, и повторила: – Все время."

"– Я тоже все время, Полина Пална, – выдохнул он свое признание и заспешил со следующим: – Я развожусь, Женя решила уезжать на какое-то время, а Марьяша будет жить с нами. То есть мы будем жить с тобой, а Марьяша с нами. Пока не знаю, как долго.

– Это сумасшествие, Прохор Ильич, – рассмеялась счастливо Полина.

– Ну да, – согласился Прохор, – наверное. Ну и пусть.

– Пусть, – согласилась она.

И, сминая прекрасные белые розы, они качнулись друг к другу и ухнули в поцелуй.

А наблюдавшая за ними во все глаза проводница смахивала слезинки с глаз, немного завидуя, немного радуясь и восхищаясь, что так все-таки бывает в жизни – когда он думал о ней все время, а она думала о нем, и оба скучали ужасно. И вот ведь бывает такой большой букет роз и как он бежал к ней по перрону и смотрел на нее влюбленно восторженно светящимися глазами…

А-а-ах… Бывает же.

Эпилог

Что-то ему снилось такое хорошее – море, теплый бриз, каменный пляж… и что-то еще, радостное, светлое – не запомнил. Пляж запомнил, а то, что принесло ощущение светлой радости, ускользнуло, исчезнув совсем, стоило Прохору открыть глаза.

Жаль, что не вспомнить, с легкой прозрачной грустью подумалось ему, и, потянувшись после сна до хруста в плечах, он сел, опустив ноги с кровати, и посмотрел на электронные часы, стоявшие на тумбочке.

Разоспался он что-то, однако. Хотя выходной, так что приемлемо и даже желательно никуда не спешить и полениться.

Поднялся и подошел к окну.

Сентябрь выдался жарким, словно лето объявило бойкот, не намереваясь уступать место и права осени и оставлять свои позиции. Солнце такие интересные тени отбрасывает через листву – словно золотая паутина, красиво и всего лишь несколько мгновений, сместится светило на небосводе – и пропадет удивительный эффект.

Досадно, что не с кем поделиться впечатлением и понаблюдать вместе за мимолетной красотой. Ярыгин вздохнул, решительно отошел от окна и отправился в душ – смывать позабытый сон и легкое сожаление.

Спустившись на первый этаж, в кухне-гостиной Прохор обнаружил сидевших за большим столом Званного и Марьяшу, с азартом и увлечением резавшихся в карты.

– Ярослав Антонович, – напомнил Ярыгин, усмехнувшись, – Марьяше всего шесть лет, не рановато ли ей играть в карты?

– Да ты что, Прохор Ильич, – преувеличенно наигранно возмутился Званный, с довольным видом погладив привычным жестом бороду ладонью. – Самое время девочке учиться мухлевать в карты и манипулировать мужчинами. Она из меня тут веревки вьет, только держись!

– Папочка! – соскочив со стула, кинулась к отцу, радостно улыбаясь, Марьяна.