- Какая преданность, - произнесла королева с некоторым раздражением.

- Разве это плохо, ваше величество? – осмелилась поинтересоваться я.

Она посмотрела на меня, и лицо её смягчилось. Королева даже улыбнулась – чуть заметно, слабо, но это была именно улыбка, а не усмешка.

- Разумеется, в преданности нет ничего плохого, - произнесла правительница и откинулась на спинку кресла. – Но я удивлена.

- Чем же? – осторожно спросила я, потому что королева замолчала и молчала довольно долго.

- Чем вас так привлёк герцог? – она переплела пальцы, поставив локти на ручки кресла, и склонила голову к плечу.

– Понимаю, он красивый и привлекательный мужчина, и даже, по слухам, сын короля… Но я дала вам всё, чтобы вы не зависели от мужчины. У вас сейчас есть положение при дворе, не каждая женщина может похвастаться, что командует мужчинами. Это не выполнять прихоти вдовствующей королевы и королевы-матери, не подтирать попку юному королю… Вы независимы, молоды, умны, вы можете жить, ни на кого не опираясь, но вдруг отказываетесь от свободы и готовы почти похоронить себя вместе с герцогом.

- Что вы такое говорите? Герцог жив и здоров, и я надеюсь…

- Зачем вы отказываетесь от должности? – перебила меня королева.

– До дуэли осталось три дня. Если чуда не произойдет или если Морвиль не одумается, он вполне может погибнуть. Признаться, я не верю, что виконт Дрюммор благородно пожалеет его. Я давно знаю его семью. Эти люди не способны на благородство.

«Почему тогда вы приблизили их к себе?», - готова была спросить я, но не спросила.

Фанни Браунс не должна задавать королеве таких вопросов. Да и сейчас это ничего бы не изменило. Королева сама сказала, что не в силах остановить Дрюмморов.

Возможно, так и есть. Очень часто реальными правителями были не те, у кого корона на голове и скипетр в руке, а те, у кого в руках связи и деньги.

- Вы понимаете, что это неразумно? – продолжала её величество. – Сегодня вы уйдете с должности, через три дня герцог погибнет, вы останетесь без работы, и снова придёте проситься на королевскую кухню.

Она уже похоронила Ричарда. Даже королева не верила, что если дело дойдёт до дуэли, Ричард выживет.

Я сжала кулаки, призывая себя к спокойствию. Сейчас не было смысла возмущаться, плакать, слёзно умолять или яростно требовать.

А в чем сейчас был смысл?..

- Ваше величество, - сказала я твёрдо, хотя эта видимая твёрдость далась мне с огромным трудом, - обещаю, что не приду просить вас о помощи, если с герцогом де Морвилем что-то случится. Но я хочу быть с ним и помогать ему, пока это в моих силах. Вы спрашивали, что привлекло меня в милорде герцоге, а потом упомянули, что знаете семейство Дрюмморов, и что они неспособны к благородству… А герцог де Морвиль – способен. Я не знаю никого, кто был бы благороднее, чем он.