Всех этих страстей и любовей Вадик уже нажрался в свое время, а потому задумываться о том, что чувствует, не желал.

Лонка не вписывалась в его жизнь никаким боком. После развода он не хотел больше серьезных отношений, а тем более семьи. С ней же, если бы начал встречаться в открытую, так поступить не мог. Именно поэтому то, а главное как все происходило, его вполне устраивало. Эгоист? Так он и не спорит!

Только как-то так в итоге сейчас вышло, что переиграл сам себя…

Илону колотило весь вечер. Как?! Каким образом у нее так вышло?! Оттолкнула! Впервые в жизни! Хотелось плакать и скакать от радости. Раз приехал, наверное задело ее поведение, а значит… О, боги! Несмотря на то, что пообещала надежду даже близко к себе не подпускать, сдержать ликование не было сил.

Набрала еще раз Сашу. Та не ответила. Странно. Брат тоже не брал трубку.

Вторник прошел вяло. На смену воодушевлению пришло уныние. В душу полезли сомнения. Вчерашний приезд Вадима уже не казался ей признаком чего-то хорошего. Может он просто проезжал мимо, увидел ее машину, ну и решил остановиться, а заодно спросить, в чем дело. Или ее ответ был слишком грубым? Обидела его? И тут же встряхивала головой, отгоняя подобные мысли. Стоп! Так нельзя! Надо стаскивать с себя эту привычно-уютную шкурку под названием «раболепство»!

Что хорошего мама видела от папы, вечно угождая и боясь слово лишнее сказать? Он с ней даже не разговаривал никогда нормально. Цедил слова как старый уголовник папиросный дым. Изменял ей. Оскорблял. Лона когда-то стала невольным слушателем родительской ссоры, которая навсегда врезалась в память. Почему навсегда? Да потому, что это был единственный раз, когда она услышала повышенный тон в сторону отца.

— Как ты мог, Ян?! Как ты мог?!

— Заткнись и лечись, я сказал.

— Я подам на развод. Сил моих больше нет! Сколько еще ты будешь по бабам бегать?! Почему я должна из-за тебя, кобеля по кожвендиспансерам околачиваться?!

— Рот закрой. Только попробуй. Узнаю — уйдешь босая на все четыре стороны. Детей не отдам.

— Ты себя слышишь? Это разве я тебе изменяю всю жизнь?! Это разве ты из-за меня ходишь с вечным свербежом между ногами?!

Послышалось какое-то движение, после чего глухой голос отца:

— Идем. Почешу как следует.

— Ян!

Дальше, судя по звукам — недолгая борьба. Что-то упало. Илона, заглянув в краешек окна, увидела, как папа целовал маму, зажав в угол. Она убежала оттуда и долго сидела в саду, закрыв уши. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать, и все сказанное уже прекрасно понимала.

Почему мама мирилась со всем этим? И ее воспитывала на свое подобие! Хорошая жена — молчаливая и скромная. Не перечь мужчине никогда. Твое дело слушать. Доченька, остерегайся больших волосатых дядек. Береги честь для мужа.