Хочешь, не хочешь, а получалось так, что его в одночасье свергли с Олимпа. Поиграл, свыкнувшись с амплуа бога — и вдруг оказался в роли простого смертного, отвергнутого своей вчерашней рабыней. Сильные эмоции есть сильные эмоции. Илона задала мощную амплитуду от эйфории всемогущества до полного уничижения. Вот так просто, без какого-либо объяснения взяла и вычеркнула его из своей жизни.

По загривку пошел жар. Спускаясь по ступенькам, достал телефон, набрал ее номер. Послышался длинный гудок, после чего связь оборвалась. Повторил попытку еще раз. И еще. Результат тот же. Она что, номер сменила? Или… заблокировала?! Догадка жгучим комом ударила в солнечное сплетение.

Этого не может быть. Нет. Этого просто не может быть! Обиделась? На что?! Он только приехал! На дне рождения теть Маши даже толком не общались — обменялись парой фраз!

Вышел из подъезда, закурил и вызвал такси. С Марком они пили, а потому за руль садиться не стал, оставив машину у брата под домом. Как-то одновременно у них начался треш. Саша, девушка с которой тот жил и планировал даже жениться, сообщила такую новость, что любого мужика запросто свалила бы с ног. Они проговорили до позднего вечера, после чего Вадим оставил уснувшего пьяного в доску Вульфа и отправился к Малой, где его ждали вот такие новости.

Причиной подобного поведения могло быть только появление другого. Больше вариантов попросту не существовало. Скрипнув зубами от злости, сел в такси и постарался успокоиться, но мысли одна другой гаже лезли в голову с маниакальным упорством. Где она сейчас? С кем? Что бл@дь делает?! Неужели… изменила ему? Все эти годы был железобетонно уверен в ней, в том, что ждет и не скачет по х@ям!

Еще буквально вчера вечером поражался, слушая брата — как тот дымит на свою Александру и не может с этим ничего поделать. А сейчас сам, сидя в автомобиле, готов был крушить торпеду руками и реветь как раненный бизон. Порно-картинки с чужим мужиком и ее участием возникали сами собой и поднимали давление до треска в глазах.

А Илона тем временем, сидя в другом такси, что проехало мимо, пыталась не разреветься. Она чувствовала себя грязной. Запах слюны Сергея преследовал и вызывал позывы рвоты. Влажных салфеток с собой не оказалось и приходилось дышать ртом, чтобы не платить потом за химчистку салона авто.

Набрала Сашу, но та не ответила, а больше поговорить на больную тему ей было не с кем. Дома первым делом отправилась в душ, где терла себя мочалкой до боли, пытаясь смыть не только посторонний запах, но и воспоминания о нескольких последних часах своей жизни.

И только забравшись в постель, дала волю чувствам — горько расплакалась.

Понедельник ее удивил. Ей казалось, что чувство отчаяния будет преследовать не одну неделю.