Та, на которой, говорят, создавали когда-то великую поэзию. Прохоров по-немецки знал только «Гитлер капут», «хенде хох» и «руссиш швайн», но его знаний хватило для правильного вывода: «По-фашистски вещают…»

— Ну что там, Склифосовский? — Лысый глянул на Димона, неподвижно застывшего у самой решетки, и усмехнулся. — Не говорят, когда жрать-то дадут? Сейчас бы солененького… селедочки с лучком, картошечки, да под водку… на худой конец можно и пива…

Похоже, его совершенно не трогало, что он был заперт без штанов в каменной мышеловке.

— Поздравляю, мы на торжестве в честь Вотана, главы Валгаллы, отца, бля, павших.

Нас ждут игрища с песнопениями и половецкими плясками, а также жертвоприношения… — Быкообразный нахмурился. Им явно могла быть уготована только роль жертв, а это ему определенно не улыбалось. Он послушал еще, — Либо нас из Норвегии как-то успели, либо… Эти, что в шкурах, называются берсерки… Скандинавия то есть. А оратор, по произношению, фразировке и артикуляции, коренной немец… с юга причем. А еще господа берсерки хотят поставить точку в давнем споре между асами и ванами…"

"— Ну Вотан, понятно, отец родной, Валгалла, дай Бог памяти, райский чертог, куда валькирии стаскивают павших героев, а вот что-что там про асов и ванов? — Выпятив нижнюю губу, Лысый гладил череп, продолжая задумчиво глядеть на экран, где собравшиеся, подскакивая с мест, потрясали обнаженными мечами и что-то громогласно скандировали.

 — Асы, кажется, команда Вотана, — видать, ваны круто на них наехали… Мужики, кто что понял?

Неожиданно отозвался Толя:

— У викингов боги делились на племена. — Громов подсел к Лысому поближе и застенчиво пояснил: — Мне, как сюда ехать, брателко старшой книжку дал почитать… — Лысый почуял нечто знакомое и весьма понимающе усмехнулся, а Толя продолжал: — Умный дядька написал, даже фамилия — Асов… Так вот, когда-то племена асов вели войну с народами ванов и получили зделей.

И еще там написано, что ваны — это славяне.

— Ага, — кивнул Лысый. — От слова «Ваня».

— Вот нас и притащили сюда разбираться, — довершил Толик.

— Славяне, говоришь? — Лаврентий Палыч и Квазимодо сразу повеселели, в глазах их зажглись огоньки надежды.

На экране тем временем события разворачивались полным ходом.

На поле вышли двое длинноволосых в шипованной коже и, яростно размахивая руками, принялись что-то вылаивать на два голоса.

— Дифирамбы поют какому-то конунгу. Сэнсэю, должно быть… — Быкообразный хмыкнул, прислушавшись внимательнее, губы его искривились в презрительной усмешке. — Бред какой-то. Кровью рыгали раны, враг лил красный плач, серп битвы тупил конунг в буре копий…

— Это скальды, — пояснил Толя Громов.

— Скальпы?.. — переспросил Лысый.