Помолчав, добавила: — Предстоят четыре операции, подключение к псисвязи, блокировка взлома сознания… Как минимум восемь месяцев я проведу в Центре изучения мозга, потом период реабилитации и адаптации. Примерно через год, если показатели будут в норме, вступлю в должность.

— Должен признать, звучит жутко, — произнес третий правитель Рейтана.

Звучало, да, но и в реальности приятным предстоящее сложно было назвать.

— У тебя были предположения, что Полиглот предпочтет своим преемником выбрать тебя? — продолжил задавать странные вопросы Саттард.

Коснувшись пальцами его груди, безразлично ответила:

— Такие решения не принимаются на основании предпочтений.

Неожиданно рвано выдохнув, он спросил:

— А как они принимаются?

Все так же безразлично ответила:

— Исходя из способностей, возможностей к реабилитации, потенциала кандидата…

Говорить было тяжело. Тяжело и осознавать, что Полиглота больше нет. Его просто больше нет.

Тень мягко погладил по спине и вдруг задал вконец сложный вопрос:

— Может быть, ты хочешь с кем-нибудь поговорить? С мамой, к примеру?

Едва ли когда-нибудь еще я ответила бы на этот вопрос, но сейчас была слишком морально подавлена, чтобы промолчать:

— Мать не разговаривает со мной, — с болью, которую не смогла сдержать, тихо ответила я.

И сахир прижал к себе сильнее. Просто молча обнял, заставляя ощутить, что он рядом, он со мной, я не одна. Молчаливая поддержка, от которой тоже хотелось плакать, но блокираторы уже работали, как и полагается.

— Братья, сестры? — последовал следующий вопрос.

— Никто… — прошептала я.

— Подруги? — еще вопрос.

— Последняя вышла замуж за моего жениха, — горько улыбнулась я. И добавила: — Которого ты убил.

Он никак не прокомментировал это и продолжил:

— Домашние животные?

Последний вопрос вызвал тревогу. Даже не знаю почему. Интуиция сработала?!

Приподнявшись на локте, которым, кстати, упиралась в обнаженную грудь Тени, я вопросительно посмотрела на него и, не удовлетворившись лишь мимикой, задала прямой вопрос:

— Почему ты спрашиваешь?

Никак не отреагировав, он повторил:

— Домашние животные есть?

Ощущая жуткое напряжение, переспросила:

— Почему.

Глядя на его спокойное, словно даже отстраненное лицо, я могла бы сейчас ответить за него все, что угодно — к примеру, спрашивает, потому что переживает. Или спрашивает, потому что ему меня жалко. Или простое проявление любезности. Или… много еще чего. Но я интуитивно ощущала за всеми этими вопросами что-то другое. Абсолютно другое. Причем едва ли нормальное. Так маньяк может выспрашивать подробности у жертвы, определяясь с периодом времени, в который ее начнут искать.